— Слушай, Касс. Когда мы бежали, ты почему то улыбался, — сказала Джудит, болтая ногами во тьме, — Неужели тебе совсем не было страшно?
— Совсем, — пожал плечами Кассарион.
— Как же так? Ты же говорил, что боишься чудовищ… ну, что они тебя снятся и ты сражаешься с ними, чтобы защитить меня и Викторию.
— Когда они во снах, я не могу их пощупать, они какие-то… как призраки. Поэтому и страшные. А динозавр не страшный, потому что настоящий. От него избавиться гораздо проще — смотри, у нас же получилось.
— Не понимаю, — вздохнула Джудит. — По-моему это гораздо страшней, чем сны. Я думала, мы умрем. И вообще, я никогда никого не убивала. Было один раз, когда мне нужно было убить мышку, но я так и не смогла, хотя очень их боюсь. А тут… так жалко.
— Мы его не убивали, он сам свалился.
— Все равно жалко. И страшно.
— Не знаю, мне не страшно, — Кассарион взглянул на Джудит, смотрящую на небо. Ее профиль сверкал в бледном свете луны, — Джудит…
— Да?
— Я должен бояться, да? Это было бы правильно?
— Не знаю, Касс, честно, — Джудит улыбнулась, внезапно весело рассмеявшись. — Эх! Ты понимаешь, что эту тайну ни за что и никогда нельзя рассказывать?
— Конечно, Джу, я же не ябеда. И за такое сильно может попасть. Нас целый год из дома никуда не выпустят.
— Вот, теперь ты правильно мыслишь. Тогда нужно будет молчать до самой старости, — Джудит повернулась к мальчику, протянув ему кулачок, чтобы он ударил его в знак солидарности.
— Ну что, друзья? — спросил он, ответив на скрепляющий их молчание жест.
— Ну уж нет! — воскликнула Дждуит, веселясь в лунном свете. — Мы чудом унесли ноги от большого чудовища. Мы не просто друзья. Теперь мы — банда!
Глава 13. Новое утро
Еще два года спустя...
Джудит думала, что будет готова к этому, ведь ничего страшного не должно было произойти, даже наоборот. Однажды она станет взрослой, и, казалось, сегодняшнего дня она ожидала с каким-то особенным восторгом. Ведь в этот день откроется новое, интересное и неизведанное будущее. А когда долгожданный момент настал, она почему-то впала в ступор.
С утра пораньше, только встав и отбросив одеяло в сторону, Джудит увидела на белой простыне кровь. Нет, конечно, она не впала в панику, просто с глубоким вздохом оглянула свою розовую комнату, а потом дрожащими пальцами набрала номер Виктории. Джудит и сама не понимала, почему позвала именно ее. Наверное потому, что бабушка, не обремененная особой жизненной деликатностью, запросто могла проболтаться об этом всем, кто встретится на ее пути. А Джудит не хотела бы, чтобы кто-то знал о ее взрослении, кроме ее подружек и Виктории.
Конечно, перед ними она обязательно похвастается, а вот если узнают мальчики, особенно Кассарион, она просто со стыда сгорит.
Виктория пришла заспанная, и поначалу не совсем поняла, что случилось, а потом обняла дрожащую девочку, ставшую теперь девушкой. Джудит то улыбалась, то плакала — сама еще не определилась.
Средств гигиены у Джудит не оказалось, и Виктория поделилась своими, проведя подробный инструктаж, что ей следует ожидать и чем нужно запастись. Хотя Джудит, вроде как, и сама это знала, но все равно слушала очень внимательно.
Весь остальной день у Джудит болел живот и она провела его в постели. Если честно, она и сама не знала, что ощущала в данный момент. Так сильно ждать этого дня, а сейчас… не очень-то приятно оказалось быть взрослой. Все болит, тело горит и ломит, хочется плакать и одновременно ударить кого-нибудь чем-нибудь тяжелым. Неужели так будет всегда?
Когда в комнату постучались, она уже готовы была завыть от несправедливости этого мира.
На пороге появился Кассарион с подносом, любопытно озираясь по сторонам. Джудит хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Хотя она прекрасно знала, что никто в их женские дела его не посвящал.
— Ты что тут делаешь? — проворчала Джудит, нахлобучивая на себя одеяло. — У меня болит живот, так что мы на руины мы сегодня не пойдем. И вообще, мне бы хотелось побыть одной.
— А чего ты такая злая? — поразился Кассарион, обескураженно застыв с подносом на пороге. — Я принес тебе пирожные и сок, мама сказала, что ты попросила сделать что-нибудь вкусное. Правда, она не хотела, чтобы я заходил к тебе, но я настоял.
— Ты вообще не понимаешь слово «нет»? — огрызнулась Джудит.
Кассарион несколько раз моргнул, не понимая, что за муха ее укусила, но потом все же неуверенно сделал шаг в сторону кровати. А потом шаг назад.
— Ну ладно… — растерянно сказал он. — Как хочешь. Я тогда пойду... Извини, что побеспокоил.
— А что за пирожные? — приподнявшись с кровати Джудит, показавшись из-под одеяла. — Пахнет вкусно.
— Мангровые. Твои любимые.
— Давай сюда.
— Ага… — Кассарион осторожно прошел до кровати, поставив поднос рядом с тумбой. Что-то ему подсказывало, что Джудит совсем не в настроении, и на всякий случай решил подбирать слова, чтобы еще раз ненароком не получить за какую-нибудь ерунду.
Джудит взяла мангровое пирожное и одним махом откусила от него половину. Кассарион поразился такому проворству, но вида, конечно же, не подал.
— А что за болезнь такая, когда живот болит, но можно есть сладкое? — озадаченно спросил он. — Я не помню ни разу, что нам разрешали…
— Какая есть, такая есть. Не задавай глупые вопросы, Касс. Мне лучше знать, что мне можно. Виктория бы не отправила тебя с подносом,