Я плохо слышал, что он говорил, только взял его дневник, поставил пятёрку. Отдал. Объяснять урок дальше уже сил не осталось. Но, вздохнув, я произнёс:
— Теперь давайте рассмотрим закон электромагнитной индукции.
Рассказывал монотонно, без желания. И когда раздалась резкая трель звона на перемену, вздохнул с облегчением. Но ребята не стали вставать, так и сидели, смотрели на меня.
— Олег Николаевич, а на дом что-то надо? — робко опять подал голос Смирнов.
— Не надо.
Я потёр лицо ладонями, ощущая, что ничего не хочу делать, ничему не хочу учить. Мысли разбежались, как мыши по углам, и я никак не мог соединить их вместе. Только слышал гул крови в собственных ушах. Да ещё это чёртово партсобрание. И надо съездить забрать мотоцикл, телескоп. На кой черт мне все это нужно? Я то вспоминал о том, что хочу узнать у Бориса, почему Марина бросила меня, то пытался отогнать эту мысль. Но вот, наконец, уроки закончились. Вначале зашёл в сберкассу, решил снять деньги со счета Людки. Пришлось выстоять приличную очередь, и я боялся, что напрасно стоял. Но сотрудница, женщина средних лет, с усталым выражением лица, лишь взглянула на мой паспорт, где у меня стоял отметка о женитьбе, и выдала деньги. Спрятав их в портмоне, я вышел из здания, в уже прохладный весенний воздух, и направился к дому Бориса, который жил напротив парка, который через несколько лет станет называться «Дубки»
Припарковал спорткар около девятиэтажного здания, отделанного красным кирпичом, подумав, что Борис живёт явно в доме получше моего. Вышел из машины, бросив взгляд на фасад.
Через минуты две услышал громкий заливистый лай. Выбежал серо-белый щенок сеттера, мотая длинными ушами, как крыльями, а за ним показался Борис. Увидев меня, направился ко мне.
— Твоя тачка?
— Моя, — ответил я.
— Хорошая. Сколько лошадок?
— Не помню, — бросил я. — Давай к делу.
Борис только покачал головой, свистом подозвал щенка, и мы направились через дорогу в заросший деревьями парк. По дороге молчали, а я ждал, как приговора, рассказа Бориса.
Сеттер уже подрос, и явно привык к Борису, значит, Марина отдала его сразу. Ей был не нужен мой подарок. Ничего не нужно. Бим бегал по тропинкам, гонял ворон. С громким карканьем и шумом они недовольно взлетали с веток. Парень кинул пару раз щенку палку, он принёс ее, положил рядом. Виляя хвостом, радостно и громко залаял, а Борис похлопал его одобрительно по холке.
Мы дошли до лавочки, присели рядом друг с другом.
— Ну ты мне расскажешь или нет? — не выдержал я.
— Расскажу. В общем, есть один важный чувак, большая шишка. Он предложил Марине, если она выйдет за него замуж, то он переквалифицирует дело её отца так, что он пройдёт лишь свидетелем.
Кажется, я догадывался об этом. Но от этого легче мне совсем не стало.
— Боря, почему она мне об этом не сказала? Объясни, почему? Ну ведь так просто. Я бы понял.
— Да ни фига бы ты не понял, — он схватил палку и в очередной раз забросил куда-то далеко, и Бим, весело виляя хвостом, ринулся искать. — Ты бы стал её уговаривать. Стал упрекать, что она выбирает между тобой и отцом. Зачем ей это?
— И она просто решила бросить меня, чтобы я ей на мозги не капал. Это просто замечательно. Хорошо, а ребёнок? Или его не было?
— Что значит не было? Он и есть. Но маленький срок, этот человек сказал, что запишет ребёнка на себя. Ну, там, как это бывает. Недоношенный.
— Кто он⁈ Кто этот мерзавец? Отнял у меня и Марину, и моего малыша? — прорычал я, схватив парня за воротник, притянул. — Я его убью. Пусть сяду, пусть меня расстреляют, но я его убью!
— Ну вот, видишь, — Борис оторвал мои руки от своего пальто. — Ты опять ударился в истерику.
Я помолчал, собираясь с мыслями. Склонившись к коленям, потёр руками лицо и потом уже как можно равнодушно сказал:
— Знаешь, не верю в это. Просто Марина попала в мою квартиру, увидела, в каком дерьме я живу, и сбежала. А все это… насчёт отца, просто отмазка.
— Дурак ты, Олег. Она действительно тебя любит. Но ты молодой, сильный. Ты выживешь, а её отец… ты должен сам понять.
Досада, злость вновь бросились мне в голову:
— Скажи мне, как его зовут. Как зовут этого подонка!
— Я не знаю, Олег. Честно, не знаю. А знал бы, не сказал. Ты в таком состоянии, что можешь натворить дел.
Я откинулся на скамейку, бездумно рассматривая пожухлую траву, нагие кроны деревьев. Зачем я вообще сюда попал? К чему все это?
— А если этот мудак обманет Марину? И ничего не сделает? А?
— Думаю, что нет.
Голос звучал у парня неуверенно, и мне показалось, что он и сам не верит в эту историю. Я вскочил с места, встал перед скамейкой, где сидел Борис и отчеканил:
— Боря! Ну ты мне голову не морочь! Ты ж был водителем и охранником Марины, вхож в их высшее общество. Ты ведь знаешь, кто этот чувак, к которому ушла Марина!
Это разозлило Бориса, лицо всё перекосилось, выступили багровые пятна, и он выпалил:
— Олег, с какого перепуга ты стал от меня что-то требовать? Если я тебя сейчас пошлю нахрен, то буду прав.
Ярость угасла, я доплёлся до скамейки, медленно опустился.
— Прости, Боря, я совсем голову потерял.
— Ладно, — миролюбиво он похлопал меня по плечу. — Скажу тебе. Этот человек ухаживал за Мариной до того, как она вышла замуж за Игоря.
— И что же она не стала женой этого мужика?
— Он на двадцать пять лет старше ее. Ну ты сам посуди. 20-летняя девчонка и 45-летний мужик, ровесник ее отца.
— Ну да. А сейчас он что моложе стал?
— Не стал. Но зато она под защитой. Плюс он сможет для ее отца что-то сделать.
— Кто он? Боря, не буду я убивать его. Просто интересуюсь.
— Хорошо, скажу я тебе. Зовут его Решетов Пётр Сергеевич. Работает в генеральной прокуратуре. Сейчас