В последнее время во время депортационных перевозок наблюдается подозрительное вмешательство должностных лиц и офицеров вермахта, ходатайствующих о евреях. Оправдывают они это в том числе тем, что [эти евреи] будут использованы в интересах абвера за рубежом… В такой ситуации нельзя игнорировать возможность того, что в большинстве случаев подобные просьбы мотивированы личными интересами. В будущем не следует допускать, чтобы евреи освобождались от депортаций… если только ОКВ [Верховное главнокомандование вермахта] не представит обоснованное письмо, подтверждающее, что этих евреев действительно используют для разведывательных операций[410].
Единственным человеком в абвере, уполномоченным подписывать документы от имени Верховного главнокомандования вермахта, был Канарис. Вероятно, с помощью такого письма Эйхман пытался загнать в ловушку главу абвера и заставить его нести личную ответственность за операцию. При наличии подписи Канарису самому пришлось бы отвечать на все подозрения, возникающие в отношении еврейских агентов[411]. Надо полагать, Канарис осознавал, что происходит, но попытки спасти евреев не прекратил.
В конце 1942 г. Канарис одобрил еще одну крупную операцию, впоследствии известную как Unternehmen Sieben («Операция 7»), сокращенно U–7. Ханс фон Донаньи обратился к Канарису с предложением переправить евреев за границу в качестве «агентов разведки». Тот согласился и даже попросил включить в списки свою соседку Аннемари Концен и двух ее дочерей. Как обычно, его участие было крайне важным: без Канариса подобную спасательную операцию провести бы не удалось.
И все же центральной фигурой U–7 был не Канарис, а его «особый специалист» Ханс фон Донаньи[412]. Его кабинет располагался в главном крыле штаб-квартиры абвера, рядом с кабинетами руководителя и его заместителя. Донаньи выглядел моложе своих 37 лет. Он предпочитал круглые очки, костюмы и галстуки и почти никогда не носил униформу. Его легко было принять за непримечательного государственного чиновника. На деле же он был не безликим бюрократом, а одним из самых влиятельных людей в немецкой военной разведке, доверенным лицом Ханса Остера и Вильгельма Канариса. Донаньи стал заклятым врагом нацистского режима с самого его основания и позже утверждал, что начал борьбу с ним не только из-за его беззаконности, но и из-за «обращения нацистов с евреями и церковью»[413]. После 1933 г. он решил остаться на службе, чтобы бороться с системой изнутри. Его биограф Марикье Шмид писала, что, будучи борцом Сопротивления и «хорошим немцем», Донаньи решил использовать свои возможности, чтобы замедлить сползание в тотальное зло – насколько было в его силах[414]. Для этого он активно участвовал в немецком Сопротивлении и спасал людей.
В 1930-е гг. к Донаньи постоянно обращались за советом берлинские евреи, священники-диссиденты, масоны и другие преследуемые люди. Ради них он использовал свои связи, знания и финансовые ресурсы. «Его кабинет, – свидетельствовала жена Кристина, – превратился в пристанище для всевозможных людей, которым требовалась помощь». Он помогал с процедурами эмиграции, оказывал дружескую поддержку, а иногда даже добивался уступок от министра юстиции Гюртнера, своего непосредственного начальника до 1938 г.
К концу 1930-х гг. Донаньи стал одним из ключевых участников немецкого Сопротивления, объединителем гражданской и военной группировок. Когда за политически неверные взгляды его уволили из Министерства юстиции, Остер добился для него должности особого гражданского специалиста (зондерфюрера) в абвере. Во время работы в абвере Донаньи участвовал в подготовке покушений, и Остер доверил ему текущую работу по поддержанию деятельности сети. «Мой муж решил сражаться не за свою страну, – сказала Кристина после войны, – а за тех, кто будет защищать вечные ценности Европы». С этой же целью Донаньи помогал фиксировать преступления нацистского государства и собрал массу документов, которые предполагалось использовать для судебного преследования нацистских лидеров после свержения режима[415].
Событие, которое в итоге привело к операции U–7, произошло в середине ноября 1941 г., когда на проходной штаб-квартиры абвера появился необычный посетитель – седой мужчина за пятьдесят на деревянной ноге. Его пропустили и отвели в кабинет Донаньи. Звали его Фриц Арнольд[416].
Арнольд был адвокатом еврейского происхождения и лютеранского вероисповедания и работал представителем еврейских адвокатов в Берлине. Он пребывал на грани отчаяния: до последнего времени ему и его другу, юристу Юлиусу Флиссу, удавалось избегать депортации на Восток, но теперь они ощущали, как петля на их шее затягивается. Оба они имели медали Первой мировой войны, однако в 1941 г. прошлые заслуги значили очень мало. Еврейский совет Берлина сообщил Флиссу, что его имя внесено в депортационный список гестапо и через несколько дней вместе с женой Хильдегард они должны будут отправиться в путь. Их 19-летней дочери Доротее разрешили остаться, поскольку она работала на заводе по производству боеприпасов. Флисс и Арнольд понимали, что поездка на Восток – это путь в один конец.
Арнольд и Флисс обратились за помощью к нескольким высокопоставленным чиновникам, но никто не был готов сражаться за них с Эйхманом и его конторой. Эйхману приказали сделать Германию «юденрайн» (свободной от евреев), и он намеревался довести эту работу до конца. В отчаянии Фриц Арнольд вспомнил о Донаньи, с которым когда-то имел дело как представитель еврейских адвокатов. Донаньи тогда работал в Министерстве юстиции Гюртнера, но с тех пор контакт был утерян. В 1938 г. Донаньи ушел из министерства, в течение многих месяцев Арнольд ничего о нем не слышал, но недавно узнал, что Донаньи получил работу в абвере, и решил добиться встречи, что ему удалось.
Арнольд рассказал своему бывшему коллеге про приказ о депортации Флисса и его жены. «Мы должны их спасти!» – ответил Донаньи и пообещал сделать все, чтобы распоряжение было отозвано. Арнольду и Флиссу он помогал не первый раз. В 1938 г. он пытался защитить их от дискриминационных законов, которые не позволяли евреям заниматься юридической практикой. «Эти двое пострадают только через мой труп», – сказал он тогда. Теперь же, в конце 1941 г., речь уже шла о жизни и смерти. Как и большинство деятелей подполья, Донаньи отлично знал, что на Востоке евреев убивают. Его жена Кристина свидетельствовала, что весной 1942 г. вела с мужем долгие ночные разговоры о способах спасения двух адвокатов. Вероятно, примерно в это время он и придумал задействовать ресурсы немецкой военной разведки[417].
За помощью и советом Донаньи обратился к своему начальнику адмиралу