Когда диковинка была готова, Степка сам отнес ее воеводе. Илларион Аврамович, увидев творение, аж глаза выпучил от удивления. Вещь получилась хоть и неказистая на вид, но работающая!
Заплатили Степану щедро — полтину серебром! И это сверх того, что изначально было выдано!
К дядьке Пахому послали приказчика с отдельной благодарностью за хорошего мастера. Велели зелена вина передать, двадцать копеек деньгами и еще съестным. А Степка остался на подворье у воеводы, вдруг дети дворянские еще чего полезного придумают? А пока и самовары можно делать, чай, желающих на такой товар найдется немало.
Глава 15
Кузнечик:
На криминальный элемент проще всего выйти, когда он выходит на тебя сам. Так и случилось.
Злодеи оказались парнишками старше Кузи, сыновьями пушкаря, — Егорка и Гришатка. Были они взрослее жертвы, как думали. И решили поживиться калачами, которые сообразительный мальчонка нес с торга, желая порадовать себя.
Кузя бойцом себя не считал, поэтому расстался со снедью почти без побоев. После чего стал собирать информацию. Оказалось, что пушкарь Ивашка — бобыль, пьет по-черному, да и что делать пушкарю в городе, который осаждать некому. Убогим хозяйством управляет новая женка, ненавидящая мужа за пьянство, себя — за раннюю старость, а пасынков — за то, что пасынки. Егорка и Гришатка еще не пришли в возраст, когда воевода будет вправе их приспособить по военному хозяйству или иной служебной надобности. Гришатка хоть и вымахал с коломенскую версту, да еще усишки и бороденка прорезались, — везунчик, его год рождения в церковной книге записан, так что недоросль в законе. Потому братья просто шлялись где вздумается в надежде урвать полушку, а лучше — еду.
Месть была продуманная, первый этап оказался незатейливым, но эффективным. Кузя улучил момент, когда мачеха зайдет к соседке, к той, что уже получала снадобья от бабы Васи. Обратился к мачехе, сказал, что мог бы и ей принести проверенные травяные омоложения за скромную плату. И добавил:
— Только как я их принесу, если ваши сыновья меня побили на днях? Небось и сейчас караулят в закоулке.
Бабенка осознала, что на пути к превращению лягушки в царевну стоят два оглоеда. Помчалась к мужу. Пригрозила, что, пока не проведет педагогическую беседу, он ничего не выпьет крепче кваса. Испуганный супруг протрезвел и покарал сыновей чем под руку попалось. Попались две жерди из забора. Лупил до разлома деревяшек и пригрозил в следующий раз принести со стены пушечный банник. Уж он-то не сразу пополам.
Это было рядовое возмездие. Следующим пунктом в программе Кузи было отмщение-укрощение.
Он подкараулил Егорку и Гришатку в проулке, убедился, что нет свидетелей, участливо приветствовал:
— Здравствуйте, ребяты. Слыхал, что батя вас взгрел без пощады. Бока-то болят?
— Да уж рук не пожалел, — опасливо ответствовал Егорка, считавшийся настолько умным, что говорил вместо долговязого братца. Ребятки уже поняли, источником каких опасностей может быть сиротка со двора Григорьича, и второй раз не нарывались.
— Через меня вам попало, бедные, — жалостливо молвил Кузя. — Возьмите баранки из лукошка, угоститесь, утешьтесь. Не, эту не берите, ее крыса кусала.
Братья, как вороватые битые щенки, несмело вытянули два бублика. И тотчас уплели.
Кузя окончательно понял: это не князья подросткового криминала и даже не князьки. Обычная оголодавшая шантрапа.
— А вот и крыса, что баранки кусала, — продолжил Кузя. И достал из сумки дохлую крысу. — Знаете, с чего она окочурилась?
Егорка и Гришатка отпрянули, будто мертвый грызун собирался вцепиться в их драные шубейки.
— Потому что баранки в растворе смертынь-травы полосканы. Крыска-то их на зубок — да сдохла, а вы целиком умяли. Чувствуете, как нутро взыграло?
Братики переглянулись. Конечно, их пустые желудки не играли, а лишь издавали привычное урчание протеста. Но и Егорка, и Гришатка ощутили, что сегодня внутренности чувствуют себя иначе. Будто готовы упрекнуть: лучше бы нам ничего не давали, чем такое. Вот сейчас как откажемся, вместе с сердечком и прочей требухой.
— Что же с нами будет? — промямлил Егорка, готовый к неутешительному ответу.
— Помрете, как крыса, если отвар оживин-травы не изопьете.
— Где его взять? — вопросил Егорка предсмертным тоном.
Кузя позволил ожиданию настояться. Потом сдернул плат с лукошка. А там, кроме крысиной баранки, множество крыночек, туесков, шкатулочек, мешочков. Несмотря на разыгравшуюся психосоматику, парнишки глядели на лукошко как на стену с множеством ходов в потусторонний мир. И каждый ход — без возврата.
— Глядите, — указал Кузя на скромную емкость, — настой корня возврат-травы. Если примете, то малой бедой отделаетесь: пронесет вас нещадно. Не тяните грабли! Сперва клятву мне дайте.
— Только не душу на веки вечные, — вздохнул Егорка, а Гришатка впервые раскрыл рот, пробормотав:
— Да хоть бы и душу...
Клятву Кузя составил заранее. Про душу в ней, разумеется, не было и полслова. Братики просто клялись никогда Кузьму не обижать и завсегда его слушаться, что бы тот ни приказал. Потом Кузя назначил время и место будущей встречи, а пушкарята умчались подальше от посторонних глаз, чтобы сдаться побочному действию препарата.
***
Так маленькая проблема обернулась большим успехом-приобретением. У Кузи появилось послушное силовое сопровождение. Егорка и Гришатка. Они приходили по первому требованию, причем в эти часы мачеха их едва метлой из дома не гнала. А потому, что Кузя принес ее новые снадобья в подарок и поблагодарил сыновей за помощь.
— Хватит во дворе торчать, лоботрясы! Поспешайте помогать Кузьме Николаевичу.
Братья и рады. Теперь калачи и баранки им доставались едва ли не каждый день.
Радовался и Кузя. Например, благодаря братьям-разбойникам он устранил конкурентку, малахольную бабенку, считавшую себя ученицей бабы Васи.
Подкараулил в темноте в проулке. И пока братья удерживали охавшую и визжавшую травницу, провел ревизию ее переносной аптечки, приговаривая:
— Еще отравит кого, ведьма!
Наконец он сказал:
— Говоришь, приворотное зелье несешь? — И вернул бабенке один из туесков… На самом деле не совсем вернул, а поменял на взятый из своей сумы. — Давай, иди, демон эскулап тебе в подмогу.
От такого напутствия бабенка заскользила по вешней наледи, будто готовилась к чемпионату по подошвенному катанию. А Кузя забросил в сугроб трофейный сосуд. И проворчал:
— Было зелье приворотное, стало просто рвотное. Ох, поблагодарят ее за такое подношение.
Егорка сообразил не сразу, потом заржал. Гришатка посмотрел на брата с высоты своего колокольного роста и решил не отстать