Зато рядом оказалась Нарга. Она не стала добивать. Удар ногой и меч вылетел из пальцев Адиса, звякнув о землю. Второй — топором плашмя по руке. Тяжёлый нож дяди отлетел следом.
Разоружен. Ранен. Жив.
Шаманка не задержалась — впаяв ногой ему в морду, развернулась и бросилась к Хоргу.
Кузнец стоял на коленях, по-прежнему держась за молот. Дышал с присвистом — тяжело, натужно. Рана в спине была сквозной, и кровь шла из рта розовой пеной. Лёгкое. Твою же мать.
— Теорг… — прохрипел он, пытаясь повернуть голову. — Добрая битва… Ты приведёшь нас к…
— Заткнись! — Нарга опустилась рядом с ним. Провела пальцами по коже. Измазалась в крови. Принялась рисовать узоры прямо на торсе.
Берсерк стоял в пяти метрах. Не из-за того, что был благороден. Вовсе нет.
Его трясло. Крупная дрожь била огромное тело. От кожи шёл пар — густой, белый, пахнущий чем-то химическим. Пот лил ручьями, оставляя мокрые дорожки на вздутых мышцах.
Жёлтый огонь в глазах чуть потускнел. Конечности подрагивали. Меч ходил ходуном в руке, которая минуту назад мелькала быстрее глаза.
Ранений — ни одного. Все порезы затянулись. Кожа целая.
А вот внутри похоже что-то кончалось. Что бы ни сидело в Грахке — мутация, одержимость или чья-то воля — оно жрало ресурс. И тот заканчивался. Та же история, что с моей печатью. Ты платишь за каждое чудо чем-то своим.
Грахк поднял на меня взгляд. И я увидел в его глазах самый настоящий страх.
Я перехватил меч обеими руками. Те чуть дрожали — слишком уж много духовной ткани забрала печать регенерации. Мы оба были истощены. Выжаты. Держались на чистом упрямстве.
В моём случае сработал яд и собственная печать. В его — допингом, который сжигал дарга заживо.
Но у меня была цель. А у него — безумие, которое начало отступать, оставляя пустоту.
— Давай, — сказал я, делая шаг вперёд. — Сражайся. Пришло время умирать. Тварь.
Грахк зарычал, пытаясь вернуть прежнюю ярость. Звук вышел таким себе. На фоне старых — совсем жалким.
За спиной хрипел Хорг, Нарга работала над его раной, а около периметра бесновалась требующая развязки толпа. Задним фоном выл всё ещё живой Адис.
Для меня же существовал только этот круг. И ублюдок в его центре.
Голос Арины прорезал гул толпы, добравшись до моих ушей.
— Это не поединок! — она стояла у самой кромки круга, держа телефон нацеленный на самый центр. — Мы наблюдаем смерть традиций!
Она работала одновременно на стрим и на площадь. Камера смотрела на арену, но слова летели в толпу.
— Смотрите! Артефакты молчат. Судьи втянули языки. Но ваши глаза не слепы! — её голос набирал силу. — Тело, которое двигается как кукла на нитках! Разве этому учили вас предки? Это настоящий путь даргов?
Слова падали в толпу, как искры в сухую траву.
Гигантские орки уважают силу. Но ещё больше уважают честь. Удар Грахка в спину Хоргу стал той каплей, что переполнила чашу. Ему могли бы простить все его выкрутасы, списав те на «военную хитрость». Всади он клинок в спину мне — тоже наверняка нашли бы полсотни резонов, почему это правильно и необходимо.
Но Хорга здесь знали. Судя по всему, исключительно с позитивной стороны — удар ему в спину, вызвал бурю возмущения.
— Нечестно! — рявкнул кто-то сзади. — Кузнец дрался лицом к лицу!
— Это не бой! Это бойня! — женский голос, резкий, злой.
— За Хорга ответят! — ещё один. — Все ответят!
— Заткнитесь! — заорал Гримм. — Грахк — герой! Победителей не судят!
— Зато крыс — давят! — молодой дарг с другой стороны круга.
Сторонники Адиса попытались заткнуть недовольных. И в этот раз им ответили. Не словами — кулаками. Кое-где вовсе ударами топорищ. Стычки вспыхнули в десятке мест одновременно. Масса даргов колыхнулась, как волна, грозя захлестнуть арену. Заблестело оружие, начали сбиваться в группы родственники. Скалили зубы подростки, готовые первыми пустить кровь противникам.
— Прекратить! — Голос Торвака перекрыл рёв толпы, как гром заглушает дождь. — Кто нарушит круг — умрёт! Закон! Кто прольёт кровь дарга вне круга — умрёт! Закон! Кто начнёт резать своих — умрёт! Закон!
Толпа замерла. Чуть притихла. Правда бурлить не перестала. Просто перешла в более тихий режим.
Я слышал всё это краем уха. Не до того нынче было. Требовалось разобраться с берсерком напротив.
Грахк, тяжело дыша, шагнул ко мне. Он видел, что я один. Хорг лежал за спиной, Нарга работала над его раной. И решился. Рванул вперёд, стараясь набрать прежнюю скорость.
Я атаковал первым. Рубанул наискось — по корпусу, снизу вверх. Грахк отбил, но уже не так стремительно. Его движения стали рваными. Предсказать их было куда легче. Как будто у выродка реально начала садиться батарейка.
Чужая магия выгорала на глазах. Я рубанул снова — по плечу. Он уклонился. Выпад — мимо. Ещё один — хренакнул по рёбрам, оставив неглубокий порез. Затянулся на моих глазах, но медленнее, чем раньше. Значительно. А ведь рана была совсем крохотной.
Грахк отступил. Левая рука метнулась к поясу. Второй нож. И попытка повторить свой успех. Обманный манёвр, а сразу после — бросок.
Клинок вошёл в левое бедро. Неглубоко, как и первый. Оба ножа были короткими. Мышцу пробило, но кость не задело.
Мог ли я уклониться? Да. Конечно, мог. Почему не стал? Сами подумайте. Зачем, если это можно использовать.
В этот раз я заранее запустил печать регенерации. Сосредоточив её на левой ноге, которую планировал подставить под удар. И не прогадал — противник сам метил именно туда. Только теперь яд был нейтрализован сразу. Практически моментально.
А вот рана стала моим козырем. Который я использовал по полной. Нога подломилась. Меня повело. Я сделал два неуверенных шага, хватаясь за бедро. Лицо исказилось — играть не пришлось, боль была вполне себе настоящей. Начал оседать. Медленно. Тяжело.
Рухнул на левое колено. Упёрся острием меча в землю.
— Готов! — заорал Гримм. — Второй пошёл! Хана лакированному!
— Тони! — испуганный вопль Арины.
— Слушай мою команду! — это уже Гоша. — Если чё — крематорим всех гранатами! Забираем шефа и в прорыв на косулях!
Грахк повёлся. Остатки разума увидели добычу на коленях. Открытую. Полностью беззащитную. Берсерк кинулся вперёд, занося меч для рубящего удара сверху. Хотел рассечь меня от плеч до пояса.