— Простите, о великий! — с трепетом проговорил король дрожащим голосом и поклонился божеству в пол. — Я… ничего не заметил. Виноват…
Юноша напряженно выдохнул, но через мгновение проговорил уже более мягко:
— Ладно, поднимись. Прощаю на сей раз! Но имей в виду: эта милость будет последней. Итак, я буду задавать вопросы, а ты на них отвечай: почему отказался поддержать идею своего сына сегодня?
Эрмилий посмотрел на божество ошеломлённо.
— Так вы и об этом знаете, великий?
— Знаю! — подтвердил Эрхо. — Я всё знаю! Отвечай же…
— Ну… — Эрмилий стушевался, — предложение Мираля неосуществимо. Я не могу позволить ему жениться на рабыне, даже если она отмечена высшими силами…
Король резко умолк, когда понял, настолько грубо сейчас прозвучали его слова, и испуганно поднял глаза на божество.
Эрхо вопросительно выгнул бровь.
— То есть… ты предпочел проигнорировать мои знаки ради сохранения традиций вашего королевства?
— Ваши знаки? — пролепетал Эрмилий, всё сильнее бледнея.
— А чьи ж еще! Конечно мои! Я тут, видите ли, работаю над благополучием этого мира, устраняю ваши глупости и оплошности, а вы игнорируете мои указания???
Последнюю фразу Эрхо проговорил так грозно, что в комнате зазвенела вся посуда.
Эрмилий, который уже успел подняться на ноги, снова бухнулся вниз и уперся лбом в пол.
— Простите, великий! Простите меня!!!
Он был страшно напуган.
— Ладно, — тут же остыл Эрхо. Если бы король не был в таком паническом состоянии, то заметил бы, что гнев божества выглядит довольно притворно. — Скажи, как ты познакомился с матерью Мираля?
Эрмилий вздрогнул и посмотрел на юношу с большим удивлением. Он не понимал, почему божество задает ему такие странные вопросы.
— Увидел её в своем саду и влюбился без памяти… — пробормотал он стыдливо. Этот вопрос был очень болезненным для короля эльвов. — Она была обычной простолюдинкой, но не я смог от неё отказаться. Потом, когда она умирала, то призналась, что является принцессой дроу, прошедшей через серьезный магический ритуал. Я был убит этим обстоятельством. Я так любил ее, она обманула меня…
В голосе Эрмилия проскользнула горечь…
— Глупец… — простонал Эрхо. — Как ты думаешь, почему ты любил ее?
Король вздрогнул и задумался.
— Потому что она была прекрасной?
— Ага! Исключительно поэтому! — съязвил юноша. — Включи голову в работу! Это же магия! Любовная магия, благословенный дар высших сил…
Эрхо замолчал, а на лице короля начало проступать понимание.
— Выходит… это тоже вы???
Он был ошеломлен.
— Ну конечно же я! Мои знаки несут в себе свет и созидание! Принцесса влюбилась в тебя без памяти и пришла ко мне с просьбой. Я озвучил ей риски, но она всё равно захотела измениться ради того, чтобы ты принял её. Не мог же я отвернуться от столь сердечной просьбы? Чтобы ты не проигнорировал жертвенную деву, я подарил тебе сердечную привязанность. Но пошел на это не только ради девушки. У меня был собственный план. Твоему народу нужны перемены, глупый Эрмиль! Тебе нужна новая кровь, иначе вы, эльвы, просто исчезнете, как раса! Мираль — первый росток в этом новом насаждении. Он несет в себе кровь эльвов и кровь народа дроу, поэтому силен, умен, гибок умом и полон благородства. Даже ваши дурацкие традиции не смогли сделать из него подонка, хотя воспитывать его было сложно. А теперь подумай во свете этого всего: зачем я подарил метку парности твоему сыну и рабыне? Мне просто нечем заняться? Я умираю от скуки и развлекаюсь тем, что создаю сущие глупости, которые ты вправе игнорировать???
Эрмилий, взирающий на Эрхо с ужасом, густо покраснел. Ему стало мучительно стыдно.
— Вы хотели спасти наш народ, великий. Вы хотели разбавить нашу кровь и изменить нас к лучшему… — проговорил он подавлено, а юноша в ответ всплеснул руками.
— Ну наконец-то! Теперь до тебя дошло, что твой сын, в отличие от тебя, очень послушен и мудр. Как только я немного с ним поработал, он тут же принял свою пару и осыпал ее настоящей любовью. Из него выйдет отличный правитель. Смотри, не погуби его!!! А теперь, раз уж ты образумился, я пойду. Исправляй свои ошибки, Эрмиль, и помни: всё, что исходит свыше, важнее ваших традиций, привычек и раздувшейся гордыни. Всё, прощай!
С этими словами юноша растворился в воздухе, оставив после себя лишь тонкий цветочный аромат, а король едва не потерял сознание, все ещё ужасаясь от мысли, что так сильно оплошал…
* * *
Две недели спустя…
На огромной площади перед королевским дворцом собрались толпы народа. Все возбуждённо обсуждали последние новости: принц женится на своей истинной паре, которая оказалась человеческой рабыней.
Мнения по этому поводу были разными, хотя чаще всего звучали возмущенные голоса. Ведь эльвы чувствовали себя оскорблёнными, получая в будущие королевы презренную рабыню.
Среди аристократов такое мнение витало слабее. Но всё потому, что они знали несколько больше. Высший свет эльфийского общества был откровенно напуган. Во-первых, пошли слухи, что сам Эрхо явился королю и приказал принять невестку. Во-вторых, князь Раибель из Сохвы, который по неподтвержденным данным совершил покушение на невесту принца, был найден мертвым в своих покоях. Умер он странно. На теле не было ран, он просто мирно спал и вдруг… перестал дышать. Именно это напугало эльвов больше всего: они были уверены, что его покарал сам Эрхо.
Церемония сочетания проходила торжественно и безумно красиво. Невеста вышла из кареты в светлом шелком платье и с эльфийской королевской тиарой на рыжеволосой голове.
Сколько было толков вокруг! Волнение нарастало, причем, крайне негативное, как вдруг…
Когда принц и его наречённая шли по площади, направляясь к выстроенному наспех святилищу Эрхо, над ними вспыхнуло яркое марево, которое стремительно превратилось в сияющий силуэт прекрасного юноши в белом. Он медленно опустился вниз и легким касанием осенил сперва невесту принца, а потом и его самого, после чего с улыбкой растворился в воздухе.
Толпа взревела.
— Сам Эрхо спустился с неба и благословил человеческую пару наследного принца! — кричали отовсюду. — Боги сказала «да»!
С того момента настроение толпы резко переменилось. Теперь все говорили о том, что боги желают отменить рабство. Многих обуял страх. В глазах же рабов вспыхнула робкая, но столь живая надежда…
* *