– Тише, тише, все в порядке, – говорит низкий голос.
Мои глаза закатываются, и я чувствую, что могу потерять сознание в любой момент, но все же каким-то образом я узнаю голос и руку, обхватившую мою грудь и поддерживающую меня на плаву.
– Нейтан… – говорю я. Или пытаюсь сказать, скорее. Голос похож на подавленное бульканье. – Жаклин. Спасите Жаклин!
– Она в порядке, она в порядке. Спасатели поймали ее.
Так и есть, в нескольких футах справа от меня два спасателя помогают Жаклин. Они накинули на нее спасательный круг и направляются к бортику бассейна. Мое облегчение недолговечно. Я бросаю взгляд на сцену, где все еще остаются около половины гостей. Как будто вся вселенная ждала этого. В этот момент одна из подружек невесты, торопясь выбежать на сцену, спотыкается о распростертое тело А Гуана.
Она тяжело падает, и даже с моего места я слышу удар.
– Почти пришли, – успокаивающим тоном говорит Нейтан, но я с трудом его слышу.
Подружка невесты поднимается на ноги, и на ее лице застывает маска ужаса. Она слегка пинает А Гуана, но он не двигается, просто лежит, как мешок с картошкой.
Ее крик пронзает меня насквозь, пробиваясь сквозь хаос и панику толпы.
– Он мертв!
Сначала ее не услышали. Во всяком случае, не все гости. Они слишком сосредоточены на зрелище, которое представляет собой Жаклин: пенистая белая масса, которую оттаскивают к бортику бассейна мускулистые спасатели.
Но тут на помощь первой подружке невесты приходит другая.
– Он мертв! – снова кричит первая.
– Что?
– Этот парень! Он мертв!
Вторая подружка невесты смотрит на А Гуана и с недоверием протягивает руку.
– Йоу, чувак. – Она тычет в него. А потом отшатывается назад, и ее лицо застывает в маске ужаса. Она не кричит, но, когда ее рот двигается, я ясно читаю по ее губам, что она говорит. – Черт. Он мертв.
Служба безопасности отеля делает все возможное, чтобы поддержать спокойствие, но это практически невозможно, когда две тысячи гостей только что обнаружили труп. Раздаются крики, драматические вздохи, еще более драматические обмороки и множество просьб «поговорить с ответственным лицом». Ответственный здесь Нейтан, и он отдает распоряжения, чтобы очистить сцену, просит гостей вернуться в свои комнаты, в то время пока сам вызывает шерифа.
Кто-то обернул вокруг меня полотенце, которое я быстро вымочила насквозь, как и одежду. Теплый морской бриз сменился холодным. Приближается шторм, и ветер кусает мое мокрое полотенце и одежду, как нож. Я дрожу. Я должна пойти в номер, но не могу себя заставить, не тогда, когда труп человека, которого я убила, лежит прямо посреди всего хаоса, а тысячи людей указывают на меня и кричат.
Нейтан ходит туда-сюда, отдавая приказы в свою рацию. Он весь промок, но, кажется, не замечает этого. Он ставит двух охранников, чтобы не допустить никого с нездоровым любопытством, которое, как оказалось, есть здесь у всех присутствующих. Хотя гости выглядят испуганными, они также кажутся зачарованными и с интересом смотрят на мертвое тело.
– Мэдди!
Я чуть не плачу, когда поворачиваюсь, чтобы увидеть маму и моих тетушек, спешащих сквозь толпу. Старшая тетя отталкивает локтем высокого мужчину с дороги, чтобы освободить дорогу для мамы и других тетушек. Любовь проникает в мое сердце. Моя властная, громкая, подавляющая семья здесь. Вся… Ну, маловероятно, что что-то произошло бы, но, по крайней мере, я не буду проходить через это в одиночку.
Ма наконец протискивается сквозь толпу, и я спешу к ней с объятиями. Она никогда не любила обниматься, но мне все равно, не сейчас. Я просто хочу почувствовать ее запах. В момент встречи, один драгоценный момент, я улавливаю запах домашней свежевыстиранной одежды и вдыхаю его, черпая в нем силы.
– Мэдди, ты в порядке? Как? Что случилось? – кудахчут мои тетушки. – Ах, почему тело там?
– Не знаю, я… – Вокруг так много людей. – Давайте сначала уйдем отсюда.
Вместе мы прокладываем путь через толпу, мои тетушки толкаются локтями и пинают ногами, когда им нужно (а иногда даже когда им это не нужно), пока мы не оказываемся вдалеке от толпы и не огибаем главное здание курорта.
Там никого. Думаю, все, кто находился поблизости, последовали за шумом и энергией толпы, чтобы удовлетворить свое любопытство. Тем не менее, мы все оглядываемся вокруг на несколько мгновений, чтобы убедиться, что мы в полном одиночестве.
– Ладно, итак. – Я делаю глубокий вдох. – Понятия не имею, как А Гуан оказался на сцене. Кто-нибудь из вас знает, что произошло?
Удивилась ли я, когда члены моей семьи виновато опустили глаза на мгновение, прежде чем указали друг на друга и сказали «Это она виновата»? То есть, наверное, да, но не совсем.
– Хорошо. – Я делаю еще один глубокий вдох. – Посмотрим.
Старшая тетя смотрит на вторую тетю, которая направляет обвиняющий взгляд на старшую тетю. Ма и четвертая тетя указывают друг на друга. Правильно. Значит, ничего нового.
– Почему вы думаете, что это вина друг друга? – Я поднимаю руки. – Подождите, по одному человеку за раз. Старшая тетя, ты первая.
– Почему она первая? – возникает вторая тетя.
Я пожимаю плечами.
– Не знаю, потому что она старшая? Разве не такие правила? В любом случае, у нас нет целого дня, так что… старшая тетя? Что случилось, по-твоему?
Старшая тетя бросает взгляд на вторую тетю, прежде чем та переводит взгляд на меня. Ее лицо смягчается, и она начинает рассказывать свою историю на беглом китайском:
– Я вернулась на кухню, чтобы найти форму официанта для А Гуана. Вокруг столпилось так много официантов и другого обслуживающего персонала, что, я подумала, это была бы идеальная маскировка. Хорошая идея, верно?
Проходит мгновение, прежде чем я понимаю, что она действительно ожидает ответа, и поспешно киваю.
– Да, очень хорошая идея.
– Поэтому я постаралась быть предельно осторожной. Пошла в раздевалку и убедилась, что там никого нет, а потом заглянула в шкафчики, один за другим и – ага! – нашла одну! Форма официанта. И даже его ботинки. Я вспомнила, что А Гуан без обуви. Я часто обращаю внимание на детали, знаете, это ведь часть моей работы, – добавляет она с явной гордостью.
Мне требуется время, чтобы разобрать все слова на китайском:
– Так, старшая тетя. Ты нашла форму официанта. Но почему А Гуан не в ней?
– Вот именно! Почему он не в ней? Спросите у нее! – с апломбом кричит старшая тетя, переходя на английский и тыкая пальцем прямо в лицо второй тети. Боже, она хороша. Теперь, когда она закончила рассказывать свою часть, перешла на английский, чтобы побудить вторую тетю рассказать свою историю тоже на английском.
– Ты так долго рассказываешь! – говорит вторая тетя, заглатывая наживку. – И я знала, что вы будете совершать ошибки, забывать то-то и то-то. Ты уже все так испортила. Почему я должна оставаться там и ждать, пока ты наделаешь еще больше ошибок, спрашиваю я себя? Почему? Нет. В этот раз я возьму все на себя. Я должна пойти в комнату жениха, потому что жених и друзья жениха хотят сделать прически, так что ладно, я иду. Внутри, я увидела, их было так много. Так много! И все эти шаферы… Их одежда просто валяется вокруг, а эти глупые мальчишки все пили и не обращали никакого внимания, и я думаю, ага! Это идеальная маскировка. Здесь так много шаферов, кто заметит одного лишнего? Так что, когда они не видели, я взяла костюм и поспешила обратно в номер.
– Если тебе станет легче, мы с твоей мамой помогли надеть на него одежду шафера, – говорит четвертая тетя.
Как это хоть отдаленно могло заставить меня чувствовать себя лучше? Ма, должно быть, читает выражение моего лица, потому что добавляет:
– Мы всегда слушаем старшую тетю… – Она поворачивается к старшей тете: – Старшая сестра, ты всегда даешь очень хорошие советы, но в этот раз мы подумали дать второй сестре шанс, раз она так быстро вернулась с формой шафера.
Я хлопаю себя по лбу.
– Дело не в том, кого слушать, а в том, чтобы оценить, у кого лучший план!