— И что это навсегда?
— Мы не знаем. Возможно один щелчок или случайная встреча заставит твой мозг пойти по обходному пути и связи восстановятся. Тогда можно будет пересмотреть диагноз. Но в армию тебе хода нет, однозначно.
Да не больно и хотелось. Хуже, что из меня делают психа. Да я даже домой не могу сам ехать. Только в сопровождении родственников. Вот дела.
В комнатке с табличкой на двери «Вещевое довольствие» царствовал старший прапорщик. Наши парни с палаты подсказали мне раскошелится на две бутылки водки, которые притащил рядовой из хозотделения. Вот я сразу сунул тому бумажку о выписке и попросил принести мои вещи.
— Так, что тут у нас? — прапор быстро перебрал мои вещи, — бушлат забираю. Ремень можешь оставить на память. М-да, как же тебя отпустить на гражданку в таком виде. Ладно, сейчас что-нибудь подберём.
В результате передо мной выложили чёрные ботинки, новый китель, брюки и самую настоящую тельняшку. Как у ВДВ.
— Так нам в разведбате не положены тельники.
— Ничего, а кто тебя остановит? Ты вернулся с войны. Зато все девки будут твои.
Он же помог мне прикрепить знаки отличия. На правую сторону значок за классность. Слева мои медали.
— Хочешь, прицепим на галун нашивку за ранение?
— Не надо, в документах и так всё прописано.
Вот таким красавцем я впервые оказался вне территории госпиталя. Мне удалось договорится с начальством, что встретит меня тётя. Она и отвезёт к родителям. Но тётке я сразу сказал, что не стоит тратить на меня время. Мне выдали проездные документы, справку от ВВК и выписку из истории болезни. Удивительно, что вместо денег мне выдали чеки Военторга. В Афгане негде тратить советские рубли, да и солдат живёт на всём готовом. А так платили этими чеками. На них в автолавке можно было закупиться. Но в основном ребята берегли, в Союзе можно было отовариться на них в магазинах «Берёзка». Говорят, что люди скупали по курсу 1:3,5. У меня скопилось 370 этих самых чеков. Живыми деньгами выдали только «суточные» из расчёта — рубль двадцать. Ехать до моего города целых трое суток. Плюс от родителей осталась сотня. Так что я далеко не нищий. Другое дело, что так и не решил куда податься.
Тётка задержалась у врача и заставила меня ждать, — Димочка, ну всё. Едем на автовокзал и к нам. Мои уже ждут.
Не-не, мы так не договаривались. Меньше всего я хочу развлекать незнакомых подростков и ловить сочувствующие взгляды родни. Поэтому проявил всё своё красноречие, — Теть Свет, извини, но я не готов к этой встрече. Я буду стесняться, что не помню их и комплексовать. Давай уж в другой раз. А вот перекусить и купить в дорогу еды я бы не отказался.
— Дима, ну как же так? Я лагман приготовила, пальчики оближешь, — на секунду мне стало жаль старания этой доброй женщины.
— Ладно, тогда поехали на рынок. Там и перекусим.
До трамвайной остановки шли под ручку. Я нёс подаренный ребятами небольшой потёртый чемоданчик. От палящего солнца спасала армейская панама песчаного цвета.
Чиланзарский рынок встретил нас жарой, пылью, сладким запахом фруктов и гулом людской толпы. Мы прошли вдоль прилавков с навесами из брезента. Со всех сторон крики продавцов и гомон покупателей. Говорят, на нескольких языках. Тут и русский, узбекский и таджикский. Тётя целеустремлённо ведёт меня к обжорным рядам, попутно объясняя, где и что лучше покупать.
М-да, здесь настоящее царство кулинаров. Благоухают мясом и древесным углём мангалы, зазывают к своим чанам мастера плова. Чебуреки и самсы я уже пробовал. На сей раз тётя Света взяла нам по порции мантов. Это нечто нежное, истекающее соком. Мы пристроились к маленькому столику, к этому делу предлагают ещё красный перец.
— Может хочешь пива? Так я схожу, тут разливное есть.
— Не надо, — я успокаивающе положил ладонь на её кисть. Тётя какая-то нервная, может переживает за меня.
Насытившись, мы пошли дальше по рядам.
— Так, Дима, мама всегда просила меня присылать сухофрукты. Так что сейчас и купим, я знаю у кого брать.
Тетя отказалась брать у меня деньги и сама расплачивается. Вскоре сумка из плотной ткани, которую она привезла, начала заполняться кульками с сушёными абрикосами, черносливом и изюмом. Лично себе я взял в дорогу несколько полосок сушёной дыни. Вкусно и сытно.
В начале июля фруктов мало, только ранние сорта яблок, немного винограда и есть арбузы. Но пока дорогущие. Зато удалось купить три кило ярко-оранжевого урюка. Это чтобы не с пустыми руками к родителям заявляться.
Под конец взял в киоске пару бутылок минералки и ещё горячие чебуреки. Это чтобы не оголодать в поезде. С тёткой распрощались на привокзальной площади. Когда она ушла, я наконец-то расслаблено выдохнул. Умеет же она заполнить собой всё свободное пространство.
Так, в кассе для военных обменял проездные документы на два билета. Алма-атинский поезд отходит в шесть вечера. Мне предстоит доехать до Караганды и там уже пересесть на целиноградский. Я с трудом пока ориентируюсь в названиях. Но в госпитале мне чётко объяснили, как добраться домой. Значит мне куковать на вокзале целых три часа.
Прикольно, стоило мне встать, как передо мной сразу вырос патруль. Старлей и двое рядовых. Красные повязки с надписью «Комендатура», чтобы не перепутали.
— Ваши документы? — офицер не мог вкурить, почему у меня тельняшка как у ВДВ и мотострелковые эмблемы. Но он быстро вернул мне военник. Там чётко написано — комиссован по состоянию здоровья.
— Афганистан? Как там парень, тяжело? — в его голосе появилось сочувствие.
— Да по-всякому бывает, — козырнув в ответ я пошёл в здание вокзала. Там купил пару газет посвежее и уселся изучать прессу. Надо же мне врастать в местную жизнь.
Много писали о приближавшейся Олимпиаде в Москве, о событиях в Афганистане почти ничего. Так, лишь одна статья о Кабульском госпитале, где побывали известные советские артисты с агитбригадой.
В душном плацкартном вагоне я сразу попытался уснуть, но пассажиры устроившись и получив бельё, сразу начали вытаскивать свои домашние припасы. Варёная