— А я нашёл тебя, — он поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его губы улыбаются. — И это лучшее, что когда-либо со мной случалось. Ты изменила всё, Лилиан. Мою жизнь, моё сердце, моё будущее.
Мы долго сидели молча, слушая, как плещется вода, как ветерок шелестит молодой листвой, как где-то вдалеке перекликаются ночные птицы.
— Эрик, — прошептала я, когда сон начал смыкать мои веки.
— М?
— Спасибо, что ты есть. Спасибо, что поверил в меня тогда, в самый первый день. Что не отвернулся, не испугался. Что остался.
— И ты спасибо, — ответил он, крепче прижимая меня к себе. — За то, что появилась в моей жизни. За то, что научила меня верить в чудеса.
Впереди была целая жизнь. Счастливая, спокойная, полная любви и уюта. Наша жизнь.
И я знала, что это только начало.
Глава 43
Помолвка
После грандиозного открытия отеля прошло две недели. Две недели, которые показались мне одним долгим, счастливым, наполненным солнцем днём.
Отель жил своей жизнью — гости приезжали и уезжали, кто-то благодарил за уют, кто-то просил показать окрестности. Мэйбл с раннего утра колдовала на кухне, и запах свежих булочек с корицей стал для отеля таким же родным, как и аромат хвои. Пашка и Сёмка носились с поручениями, чувствуя себя важными управляющими, а я… я наслаждалась каждой минутой этой новой жизни. Тишиной по утрам, смехом за ужином, и тем, что Эрик был рядом.
Его миссия окончательно завершилась. Заговорщики предстали перед судом, король был в безопасности, и Эрик, как и обещал, официально подал в отставку. Теперь он не носил мрачный плащ тайного советника, а ходил в простых рубашках, помогая то на конюшне, то с дровами, и от этого был ещё роднее.
— Ты не жалеешь? — спросила я его однажды вечером. Мы сидели на крыльце, провожая очередной закат. Горы на горизонте горели багрянцем, а с озера тянуло прохладой.
— О чём? — он лениво перебирал прядь моих волос, улыбаясь каким-то своим мыслям.
— О том, что оставил службу. О том, что не будешь больше тайным советником, — я повернулась к нему, пытаясь уловить в его глазах хоть тень сожаления.
— Ни капли, — ответил он мгновенно и взял мою руку в свою, большую и тёплую. — Я сделал своё дело. Король в безопасности, справедливость восторжествовала. Всё, чего я хочу теперь — это быть просто твоим мужем. Помогать тебе с отелем, растить детей и состариться рядом с тобой на этом самом крыльце.
У меня от его слов защипало в глазах. Я улыбнулась и прижалась к нему, вдыхая знакомый запах дерева и чистого воздуха.
— Знаешь, — сказал он вдруг загадочно, — я ведь говорил тебе, что наша история ещё не закончена. У меня для тебя сюрприз.
— Какой? — я тут же насторожилась, приподнимая голову.
— Завтра. Узнаешь завтра, — в его глазах плясали лукавые искорки.
— Эрик! — я шутливо толкнула его в плечо. — Ну скажи! Я же не усну теперь!
— Именно этого я и добиваюсь, — рассмеялся он, уворачиваясь. — Чтобы ты всю ночь думала обо мне.
Я пытала его весь вечер — щекотала, угрожала подушкой, строила самые жалобные глаза, на которые была способна. Но он молчал как партизан, только целовал мои руки и загадочно улыбался. Пришлось смириться и ворочаться полночи в кровати, гадая, что же он задумал.
Утром я проснулась не от лучей солнца, а от того, что дверь в мою комнату распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стояла раскрасневшаяся, запыхавшаяся Мэйбл.
— Лилиан! Вставайте! Ради всего святого, вставайте! Там такое! Такое! — она всплеснула руками, и я заметила, что на ней надета её лучшая праздничная кофта.
— Что случилось? — я села на кровати, протирая глаза и пытаясь сообразить, не пожар ли. — Пожар? Гости недовольны?
— Лучше! В сто раз лучше! — Мэйбл уже летела к шкафу, на ходу командуя: — Все собираются! Гости, соседи, придворные из столицы! Король приехал, лорд Эрик велел вас одеть в самое лучшее платье!
— Король? — окончательно проснулась я. — Опять? Он же только что был, недели не прошло. Что-то случилось?
— Не знаю я! — Мэйбл вытащила из шкафа моё парадное небесно-голубое платье, то самое, которое мы берегли для особых случаев. — Но Эрик сказал, чтобы вы были готовы через час. И причёску велел сделать! Одевайтесь быстрее, воды я уже принесла!
Следующий час прошёл в суматохе. Мэйбл крутилась вокруг меня, как пчела, закалывая шпильки, расправляя кружева и причитая от волнения. Я же сидела как на иголках, в голове проносились сотни догадок, одна тревожнее другой.
— Мэйбл, может, ты хоть краем уха слышала, что происходит? — спросила я, когда она в сотый раз поправляла локон.
— Честное слово, не знаю! — всплеснула руками она. — Но все гости в сборе. И король уже здесь, на поляне. Лорд Эрик такой торжественный, прямо светится весь! Идите скорее, Лилиан, не томите себя и нас!
Я глубоко вздохнула, бросила последний взгляд в зеркало и вышла.
То, что я увидела, заставило меня замереть на месте, схватившись за перила крыльца.
Вся поляна перед отелем была заполнена людьми. Гости, которых я видела каждый день, соседи из ближайших деревушек, важные придворные в дорогих камзолах, купцы из города, с которыми мы договаривались о поставках. Все были нарядные, все смотрели на меня, и в воздухе висело ожидание.
А в центре этой толпы, на небольшом возвышении, стоял Эрик. Рядом с ним, в простом, но очень дорогом костюме для верховой езды, стоял король, приветливо мне улыбаясь. Эрик же был в парадном костюме — том самом, чёрном с серебром, в котором я впервые увидела его на балу. Вид у него был такой счастливый и одновременно торжественный, что моё сердце пропустило удар.
— Лилиан! — его голос перекрыл тихий гул толпы. Он шагнул ко мне и протянул руку.
Я словно во сне спустилась с крыльца, чувствуя, как подол платья скользит по траве. Люди расступились передо мной, образовав живой коридор.
— Эрик? — мой голос дрожал. — Что происходит?
Он взял меня за руку, развернулся к гостям и заговорил громко и отчётливо, так, чтобы слышали все:
— Друзья мои! Жители города, гости нашего отеля, уважаемые придворные и ваше величество! Мы собрались здесь сегодня по очень важному поводу.
Толпа затихла. Стало слышно, как ветер шелестит листвой и где-то далеко перекликаются птицы.
— Я люблю эту женщину, — Эрик посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. — Люблю больше