— Ночная медсестра сказала, что вечером всё было нормально и девушка была в своей палате. И малыши были в перинатальном отделении под присмотром. На утро пришли на обход — и никого. Кровать пустая, детей нет.
Сердце начинает пропускать удары. В висках пульсирует.
Что за бардак тут происходит?! Пропали бесследно, и ни одна живая душа не видела?! В жизни не поверю!
Неужели это очередная выходка Лизы?! Побег от мерзавца номер два!
Не сдержав гнева, бью кулаком по стене с такой силой, что обсыпается штукатурка.
Дьявол!
Я больше чем уверен, что не просто так вчера Лизу приходил навещать этот худенький и щупленький! К бабке ходить не надо, чтобы точно сказать, что он в этом замешан.
— Вы камеры смотрели? Невозможно просто так взять и провалиться под землю! — строго произношу я и взглядом прожигаю доктора.
— В больнице камер нет. Только на входе одна. И та не подключена и висит только для вида. Можно сказать, муляж.
Муляж, твою мать! Гнев разливается по всему телу.
— С беспорядком надо бороться, товарищ заместитель главного врача! В противном случае бывает так, что за халатность увольняют. И даже срок дают, знаете ли.
— Но я, но мы… — начинает запинаться. — По второму разу обыщем каждый уголок и найдём беглянку.
— Не надо никого искать, Анатолий Николаевич. Мои ребята с этой задачей справятся куда более эффективно. Для вас у меня есть другая работа. Внешность паренька, который вчера сидел под дверью палаты, запомнили?!
— Невысокий такой. Щупленький, светленький. Немного неказистенький, — отвечает доктор, скосив неловкую улыбку набок.
— Вы это уже говорили. Под описание подходит половина больницы. Боюсь, что таких скудных входных данных будет недостаточно. Фоторобот составить сможете?
— Я? Фоторобот?
Хочется хлопнуть себя по лицу. Вроде заместитель главного врача, а так туго соображает.
— Анатолий Николаевич, не надо так нервничать, пожалуйста. Давайте трезво смотреть на вещи, иначе нормального диалога у нас не выйдет. Я уже остыл, и вы успокойтесь, — поднимаю руки в примирительном жесте и делаю голос немного мягче: — Тот мужчина, что вчера приходил к Елизавете, наверняка замешан в её исчезновении. Похищение также не исключается.
— Похищение? В нашей больнице? — не своим голосом переспрашивает заместитель главного и лупит на меня удивлёнными глазами.
Да твою ж мать. Вроде мужик, а реагирует хуже бабы. Где стержень, где твёрдость духа?
— Не исключается. И чтобы нам скорее найти девушку, необходимо составить фоторобот молодого человека. Справитесь? — заканчиваю объяснять по второму кругу.
— У меня память дрянная. А вот наша старшая медсестра, — указывает в конец коридора, — в тот момент на посту сидела, и он, наверное, проходил мимо. Она у нас художница, и память на лица у неё хорошая. Если она лошадей рисовать по памяти умеет, то и фоторобот, наверное, составить сумеет.
Старшая медсестра и в самом деле оказалась художником от бога. Тот самый щупленький и незазистенький как раз у неё спрашивал, в какой палате лежит Лиза. Она успела разглядеть и запомнить его в мельчайших подробностях. Фоторобот вышел на славу.
Одного лишь взгляда на составленный фоторобот было достаточно, чтобы я наверняка понял, что с этим щупленьким и неказистеньким мы уже однажды встречались восемь месяцев назад…
Теперь-то всё встаёт на свои места. Выходит, что это он помог сбежать Лизе за тридевять земель.
Отправляю фоторобот своим безопасникам и выясняю, что этого щупленького и неказистенького звать Евгением Марковичем Блиновым. И что тот уволился из столичного частного медицинского центра сразу после того, как пропала Лиза.
Интересное, а главное, местами непонятное кино разворачивается.
Не может же быть такого, что он и есть отец детей и что они бежали вместе?
Глава 13
Елизавета
— В машину добровольно сядешь или мне придётся помогать? — в очередной раз ухмыляется и с силой вырывает коляску из моих рук.
— Нет! Не смей прикасаться! — кричу не своим голосом.
— В машину! — отпускает, обходит коляску и с силой сжимает моё запястье.
— Мне больно… — от боли хочется плакать.
Я совершенно перестаю понимать, что происходит. Что он хочет? Кто он на самом деле?
Мужчина с силой вырывает коляску из моих рук и тащит меня в сторону машины. Боль в швах становится невыносимой.
Что же я натворила…
— Отпусти! — пытаюсь кричать, но вместо крика выходит какой-то жалобный писк.
— Тихо, — закрывает рот ладонью и тащит в сторону автомобиля.
Открывает заднюю дверь и с силой засовывает меня на задний ряд.
— Молчи. Я переложу детей в люльку. Если будешь вести себя тихо, никто не пострадает, — басит мужчина.
Слёзы градом начинают бить из моих глаз. От бессилия опускаются руки, я не могу совершенно ничего поделать.
Хочется кричать, бить кулаками по стеклу, но у меня совершенно нет сил.
Что же мне делать? Сдаться? Тихо реветь и ничего не делать?
Как бы грустно это ни звучало, но других вариантов у меня попросту нет. Я не могу рисковать своими малышами. Ведь одна моя ошибка может стоить очень дорого…
Детишки, ни о чем не подозревая, тихонечко посапывают рядом со мной в люльке.
Мне надо взять себя в руки и трезво мыслить. Ведь сейчас я отвечаю не только за себя, но и за своих новорожденных детей.
— Молодец, что решила помалкивать, — садится за руль и заводит двигатель.
С болью прикусываю язык. А разве у меня был хотя бы единственный выбор? Боюсь, что нет…
— Зачем тебе всё это? Выходит, что и в тот раз ты помогал мне не из благих намерений, а преследовал свою выгоду? — задаю и без того очевидный вопрос.
Умаляется и качает головой из стороны в сторону.
— Наивно думать, что в жизни что-то достаётся даром. Всему есть своя цена, и за всё, к сожалению, надо платить. Скажем так, ты всего-навсего шестерёнка в работе крупного механизма. Но довольно-таки значащая шестерёнка. Без тебя механизм не сломается сразу. Но будет глохнуть постепенно, — улыбка расплывается на его лице. — Вернее сказать, уже глохнет. Стремительное падение компаний Попова мы уже наблюдаем.
«Стремительное падение компаний…» — словно на перемотке, начинает крутиться у меня в голове.
Я совершенно не понимаю его мотивов… Каким образом я могу влиять на бизнес бывшего? Какой-то бред… Несвязный, нелогичный бред…
Вспоминаю, что Женя обмолвился, что знал про измену Виктора. Но откуда, ведь они даже не знакомы, и он не мог случайно сболтнуть.
— Что всё это значит? Кто ты? — шепчу одними лишь губами.
— Доктор. Всего-навсего один продажный доктор, который продал одну очень ценную информацию конкурентам одного очень влиятельного бизнесмена, — расплывается в