Ровно через год, когда ситуация в мире снова сильно поменялась, а моё сердце почти превратилось в прах от безмерной тоски. Я подала документы на визу, чтобы смотаться во Францию с туристическими целями. Я была готова к тому, что мне откажут. Но повезло. Визу одобрили. Недолго думая, я взяла с собой только паспорт, ручную кладь и умотала в аэропорт, никого не предупредив. Один раз они уже потеряли меня, а сейчас я не знаю, что может произойти. Зачем лишний раз волновать близких?
Дорога в Лимож, а оттуда к пещере Ласко казалась теперь до боли родной и знакомой. Я конечно попробую снова проникнуть туда, но никакой надежды на возвращение в прошлое у меня уже не было. Вряд ли судьба будет так благосклонна.
Во время посещения павильона, я поступила точно так же, как в прошлый раз — обманула экскурсовода и смоталась. Но тут меня постигло первое разочарование. Пещера была наглухо закрыта. Теперь там стояла табличка с предупреждением о запрете входить и дежурил охранник. Мимо него я никак не проскочу, а работы по очистке, видимо, сейчас не велись. Наверное я приехала не в то время.
Понурившись, я вернулась в павильон и решила хотя бы там посмотреть на дорогие сердцу рисунки.
Зал Быков был как всегда великолепен. Я долго рассматривала животных, гадая, кто из них был нарисован моим сыном. Я верила, что Оа стал художником. От группы я безнадёжно отстала, но мне было не интересно с ними. Об этих рисунках я знала куда больше, я даже видела, как они создавались. Где-то там и отпечаток моей ладони есть. И моих сыновей. Грусть по мальчикам никогда не покидала моего сердца. За год французы естественно ничего не смогли узнать о месте моего заключения и детях, которые вышли из моего чреыа. Они и не должны были. Я бы натурально испугалась, если бы они что-то такое нашли.
В павильон вошла новая группа шумных туристов, охами и ахами заполонивших пространство. На минуту я закрыла глаза и уши, ожидая, когда они успокоятся и снова станет потише. Группа зависла под изображением быков, а я юркнула дальше. Пассаж конечно выглядел теперь внушительнее, чем в моей прошлой жизни, но это могло лишь порадовать. Возможно какие-то из этих животных тоже нарисованы моим мужем и сыном.
— Papa regarde ça, j'ai dessiné! — прокричал какой-то мальчик.
Я не могла не обратить внимание на двух детей, стоявших сейчас ко мне спиной и их довольно высокого отца. Не жтого ли мужчину я видела год назад в картинной галерее в Лиможе? Очень похож. Мужчина ответил ребёнку, что рисунки действительно очень похожи на те, что мальчик рисовал дома в альбоме и что это удивительное совпадение. Он посоветовал сыновьям порассматривать еще, а сам повернулся, чтобы снять рюкзак и вытащить бутылочку воды.
И тут наши взгляды встретились. Мое сердце на целую минуту забыло как биться. Может ли судьба быть так жестока?! Аур. Мой Аур, только современно одет, выбрит и ухожен. Его тело такое же крепкое и мускулистое как тогда, облачено в стильные брюки и футболку. Волосы такие же длинные, аккуратно расчёсаны и собраны в хвост. Но главное — я его чувствовала точно так же. Тогда в галерее я осознанно решила его не рассматривать, а сейчас я даже запах его чувствовала.
Он тоже замер и смотрел на меня как на призрак, а я не могла им налюбоваться.
Рауль думал, что сейчас задохнётся от смеси чувств. Когда его супруга внезапно умерла, ему казалось, что больше он никогда не встретит никого похожего. Он жил только ради сыновей, решив не заводить серьёзных отношений, чтобы просто найти им другую маму. Это было бы нечестно.
Когда в юности ему начала сниться незнакомая женщина со светлыми волосами и голубыми глазами, Рауль решил, что это его судьба. Он учился в художественной школе и уже тогда нарисовал её первый портрет. А позже нарисовал еще несколько в разных ракурсах и настроениях. Мама считала, что он одержим этой выдуманной девушкой из снов. Даже переживала за него. Но Рауль просто верил, что в будущем встретит свою единственную любовь и она будет выглядеть именно так. Во снах они много беседовали, Рауль помнил ощущения, когда касался её руки и переплетал с ней пальцы. Помнил её запах и улыбку, её смех и привычки. Только имя её не знал. А потом она перестала ему сниться. Примерно лет в 18, но воспоминания никуда не делись. Рауль стал довольно востребованным художником, выставлялся с картинами рисовал обложки и иллюстрации к книгам, комиксы. Хорошо зарабатывал.
Когда он встретит Татин, то сходу решил, что вот оно. Татин была крайне похожа на его картины, она и сама удивлялась этому сходству. Он спросил, не снились ли ей какие-то необычные сны, она сказала, что нет. Роман закрутился быстро и уже через полгода они поженились. Очень скоро Рауль выяснил, что Татин всё-таки не та самая девушка из снов. Поначалу он был ею очарован и на многие вещи внимания не обращал, но теперь, когда они жили бок о бок 24/7, это было неизбежно. Татин оказалась не настоящей блондинкой, она красилась с 15 лет, и глаза были не голубые, а серые с карими крапушками. Сперва Рауль успокаивал себя тем, что полное сходство было бы слишком большой удачей, почти невероятной.
Но потом вылезли и другие разности. Она не так смеялась, не всегда понимала его шутки, у них сильно расходились вкусы. Татин любила резкие сладкие духи и её настоящий запах он никогда так и не услышал. А когда Рауль пытался поговорить на те же темы, которые были в его снах, оказалось, что она вообще не понимает его. Он не стал разводиться только потому, что Татин уже забеременнела, а он был парнем ответственным. Во время беременности ее черты лица немного поплыли и сходства с девушкой с картины стало еще меньше.
Тогда Рауль вспомнил слова матери, что всё это блажь, просто сон, выдумка его подсознания. И решил, что больше не будет искать её. А портреты спрятал в дальний ящик. У них родился второй сын. Жена чувствовала, что былые чувства Рауля угасли, она и забеременнела то обманом, перестав принимать противозачаточные. А потом заболела.
Мальчики очень скучали по матери, у них ведь не было шанса с ней попрощаться. Болезнь пришла внезапно и протекала очень стремительно. Татин все последние дни провела в больнице,