— Почему я? Я не менеджер по поиску клиентов. Я руководитель отдела.
— Меня совершенно не волнует, каким способом вы это сделаете. Но вы обязаны это сделать.
Я вздыхаю. Какой же он все-таки твердолобый.
— Хорошо, я постараюсь.
— Будьте любезны, — холодно произносит он и снова окатывает меня таким взглядом, что у меня мурашки пробегают по телу.
— Свободны.
Я быстро покидаю кабинет, лишь бы больше не видеть этого каменного лица.
Интересно, в нем вообще есть хоть что-то живое? Или он всегда был таким роботом? Все на автомате. Все ледяным тоном. Как будто он не с людьми работает, а с такими же роботами, как и он сам.
Возвращаюсь в свой кабинет, прошу секретаря — помощника принести мне кофе. Вызываю к себе зама. И пересказываю разговор с боссом.
— Нифига себе, — заявляет Гена.
— Вот-вот. Надо что-то делать и срочно. Понимаешь?
— Угу. Клиентов я попробую поискать. Но искать крысу среди нас — это последнее дело.
— Согласна, конечно. Но если ты мне сможешь объяснить, почему оба клиента, с которыми у нас подписаны договоры и с которыми начаты проекты вдруг резко ушли в закат, буду только рада. Их явно увели.
— Не объясню. Но, пожалуй, соглашусь с тобой.
— Поэтому все силы бросаем на то, чтобы залатать внезапные финансовые дыры. Иначе дядя Яша нас съест и не поперхнется, — выдавливаю из себя улыбку.
Вся компания за глаза зовет нашего босса «дядей Яшей», хотя ему всего сорок пять лет. И выглядит он очень хорошо и представительно. Явно занимается в тренажерках и бегает по утрам. Его всегда подтянутая фигура только восхищает всех.
Я вот не могу заставить себя бегать по утрам, сколько не пыталась. Лень. Понимаю, что надо начинать, но никак не доходят руки.
— Ладно, Злат, я тебя понял. Пойду думать.
— Слушай, а может поговорить с ними? Может, они сами скажут, почему ушли?
— Брось. Им уже предложили другие более крутые условия. Они уже и думать про нас забыли.
— Возможно, ты прав, — задумчиво соглашаюсь я.
Гена уходит. Но эта мысль не дает мне покоя. Может, все-таки стоит ее проверить? Пока служба безопасности выяснит и найдет виновника. Я смогу быстрее поговорить с ними сама.
Раздается звонок на рабочий телефон. Яков снова вызывает меня к себе.
Я уныло поднимаюсь на его этаж, стучу в кабинет и вхожу, после его согласия.
— Вызывали?
Он снова бросает на меня свой темный взгляд.
— Да. Завтра мы летим в командировку.
Глава 13 Злата
Его голос звучит ровно и без интонаций. Лицо, как каменная маска.
За три года работы в компании я ни разу не видела, чтобы Быстров улыбнулся или хотя бы нахмурился.
Эмоций ноль.
Абсолютный ноль.
Иногда мне кажется, что он вообще не человек, а какой-то идеально запрограммированный робот в дорогом костюме.
— Садитесь, — кивает он на кресло напротив своего массивного стола
По коже пробегают мурашки. Не от страха.
Я его не боюсь.
Но что-то в этом человеке заставляет инстинкты напрягаться, словно организм чувствует опасность на подсознательном уровне.
Я опускаюсь в кресло, скрестив ноги. Встречаюсь с ним взглядом. Его черные глаза смотрят на меня с каким-то странным любопытством. Словно я какой-то экспонат для изучения.
От этого взгляда становится не по себе. От него исходит плотный и осязаемый мрак.
— Завтра в девять утра вылетаем в Новосибирск, — повторяет Быстров, не отрывая от меня взгляда. — Командировка на неделю. Переговоры с потенциальными партнерами, затем проверка филиала. Билеты заказаны, отель забронирован.
Я моргаю, не сразу понимая, что он имеет в виду.
— Простите, мы вылетаем? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри начинает закипать возмущение.
— Вы меня прекрасно расслышали.
— Яков Александрович, — я выпрямляюсь в кресле, стараясь сохранять спокойствие. — Когда я устраивалась на работу, мы четко оговаривали условия. Никаких командировок. У меня двое детей, семья. Я не могу просто так взять и уехать на неделю.
Он продолжает смотреть на меня с тем же невозмутимым выражением лица. Ни намека на понимание или сочувствие.
— Обстоятельства изменились, — говорит он. — Мне нужен именно ваш опыт в этих переговорах. Геннадий не может, а Кравцова в декрете. Вы — единственный специалист нужного уровня.
— Тогда перенесите переговоры! — я уже не сдерживаю раздражения. — Или найдите другого специалиста. Яков Александрович, у меня двое детей. Я не могу оставить их на неделю.
— Решайте вопрос с детьми, — обрывает он меня тем же ровным, ледяным тоном. — Это не обсуждается, Злата Анатольевна. Это рабочая необходимость.
Я встаю, упираясь руками в стол. Холод от него накатывает волной. Сердце колотится от возмущения.
— Нет, это обсуждается! Мы заключали договор на определенных условиях. Я отличный специалист, я выполняю свою работу безупречно, но я не обязана ломать свою жизнь из-за чьей-то болезни!
Быстров медленно встает с кресла. Взгляд его становится еще более пристальным и изучающим. Мне кажется, или в уголках его губ мелькнула тень интереса?
Но нет, лицо снова абсолютно бесстрастное.
— Вы не обязаны, — соглашается он. А от его спокойствия меня начинает трясти. — Но тогда придется пересмотреть ваш контракт. Возможно, вам стоит поискать работу с более гибкими условиями.
Я сжимаю кулаки. Он шантажирует меня. Прямо в лицо, даже не скрывая это.
— Это нечестно, — говорю я сквозь зубы.
— Это бизнес, — отвечает Быстров. — Девять утра, аэропорт Домодедово. Не опаздывайте.
Он опускает взгляд на документы перед собой, давая понять, что разговор окончен.
Я стою, чувствуя, как внутри все кипит от бессилия и ярости. Хочется что-то крикнуть, хлопнуть дверью, послать его подальше вместе с командировкой.
Но я понимаю, что он не блефует. Быстров никогда не блефует. Он просто ставит перед фактом.
Холодно и безэмоционально, как айсберг, который не заметит, если ты об него разобьешься.
— Хорошего вечера, — бросаю я и разворачиваюсь к выходу.
— Злата Анатольевна, — его голос останавливает меня у самой двери.
Я оглядываюсь. Он снова смотрит на меня. И в этом взгляде я ощущаю то самое странное любопытство, от которого хочется поежиться.
— Возьмите теплые вещи. В Новосибирске сейчас холодно.
Я выхожу, не ответив, и только в коридоре позволяю себе выдохнуть. Руки дрожат от злости и ощущения полной беспомощности.
Что я должна сказать Полли? Сказать мужу, что я вынуждена уехать на неделю? Да он же заберет и Полину к себе. Потом сфабрикует факты, что я не забочусь о собственных детях. А на суде будет заявлять, что работа для меня важнее детей, поэтому