«Головатый и Волощук погибли. Но Ляну в неадекватном состоянии куда-то отвезти успели. Жива ли?!» — ужаснулся Сотник.
— Скажите же, майор Сотник, думаете, с девочкой беда? — совсем разволновался старик.
— Не буду скрывать, Ляна пропала. Не выходит на связь, квартиру эту продала…
— Так это ее вещи сегодня грузили! Вот незадача! Знали бы мы с Лидушей, что продается ее квартира! Сын наш очень хочет перебраться к нам ближе, район-то замечательный во всех отношениях! Продала, значит… тогда совсем непонятно, почему чужие люди занимались погрузкой. Газель во двор въехать не смогла, арка-то низкая. Поэтому таскали мебель прямо на улицу. Мужчина всем руководил, среднего возраста, неприметной внешности. Наняла кого-то, видимо.
— Это был новый хозяин квартиры.
— Вот как. А Ляна-то куда подевалась? — вновь всполошился бывший актер.
— Макар Валентинович, номер машины, куда ее усадили, не запомнили? — не ответил на его вопрос Сотник.
— Так я и не видел! Вот марку вам назову — микроавтобус «Форд Транзит» темного цвета. Почти черный. У сына моего такой же, почему и запомнил.
— Спасибо, вы очень помогли, — поблагодарил Михаил искренне и попрощался. Расстроенный старик проводил его до выхода.
Михаил не знал, что думать. Нет, он думал, но гнал от себя эти мысли. Потому что, в похищении (в этом он уже не сомневался) замешаны аферисты. И у них уже не узнать, куда они увезли Ляну. Похоже, она все же восьмая жертва, последняя. И ни Краевская, ни Ткачев скорее всего непричастны к афере — схема совсем другая, участие нотариуса обеспечил сам Фандо. А эти сопроводили Ляну до дома, а дальше… Что же случилось дальше?! Как ее сумели напоить?! Убивать в квартире не стали…
«Ляна жива и точка. И сделка чистая. Ее могли отвезти туда, куда просила. В новой квартире она не появлялась, «нора» сгорела, в усадьбе Фандо ее никто не видел. Остается — дача! Это не похищение, никто из этого города не рискнул бы похитить жену Георга Фандо!» — уговаривал он себя, однако сознавая шаткость такого довода. Ведь эти четверо аферистов, а то и убийц, были приезжими. И кто такой Георг Фандо, могли просто не знать.
Сотник хотел доехать до Мальцева, показать фотографии подозреваемых в похищении Ляны и ему — вдруг признает в одном из них того мужика с сумкой, который накануне пожара мог обнести «нору» Ляны. Но на перекрестке резко свернул в другую сторону. Он спешил за город, подгоняемый тревогой, почти паникой. «Если ее и там нет, что будешь делать, Сотник? Искать труп? Труп любимой женщины. А жить сможешь, когда найдешь? Работать, есть, дышать? Не сможешь. Тогда одна дорога — обратно в штурмовую, а там — «Работаем, Сота! Работаем!». И без башки, без страха, с оглядкой только на них, кто за тобой…» — думал Михаил, все больше прибавляя газу.
Он не заметил, как на такой запредельной скорости проскочил пост автоинспекции перед мостом. Пришел в себя, когда в зеркало заднего вида заметил машину с мигалкой, которая пыталась его догнать.
Объяснялся недолго, ребята оказались знакомыми, отпустили с устным покаянием. А Сотник поспешил дальше.
Глава 9
— То есть, как это — пошарился? — Ляна оторвалась от занятия, в которое погрузилась полностью — чайной ложкой выуживала из варенья цельные ягоды и отправляла их в рот. Наслаждаясь сладостью, она даже прикрывала веки.
— Ты там, а я здесь, что непонятного? В письменном столе нашел, смотри, — Валевский кивнул на развороченный газетный сверток. — Там альбом с фотографиями, вырезками. Кто здесь жил?
— Бывший водитель из конторы Громов, — не стала она уточнять, что упоминала его в своей исповеди часом ранее. Она уже жалела, что так доверилась Валевскому.
Ляна открыла альбом. В первое же паспарту альбома был вставлен черно-белый любительский снимок девушки. Это была бабушка Ляны Софья Зулич в молодости.
— Ты полистай, твой Громов был помешан на этой женщине. Я понял, он был пацаном, когда влюбился. И это случилось здесь, на дачах, фотографии этой местности. Представляешь, там дальше даже прядь ее волос приклеена к листу. Жесть. Вот так из-за вас, женщин, мужики с катушек слетают, — с сожалением произнес Леха.
— Валевский, ты не любил никогда?
— Почему? Любил. В десятом классе влюбился в сестру одноклассника. Такая красотуля выросла прямо у меня на глазах! Яблочко наливное!
— И что дальше?
— Ничего. Живет в городе. Замужем, детей куча мала. Растолстела, подурнела, про характер вообще молчу — долбит мужа каждый день. Бог, как говорится, миловал…
— Когда влюблен был, мечтал на ней жениться? Чтобы вместе всю жизнь?
— Да ты что! Никогда! — истово перекрестился Валевский.
— А Громов ради обладания своей любимой пошел на подлость — написал на соперника донос в органы. Я рассказывала тебе. А на фотографиях — моя бабушка Софья.
— Тогда понятно, в кого ты такая.
— Ты сейчас о чем? — Ляна смотрела на Валевского с любопытством. Она уже давно «считала» его «грешные» мысли.
— Тебе не пора? Темнеет уже. Как, лучше тебе? Идти сможешь? — засуетился вдруг тот, пряча взгляд.
— Последний раз прошу — пойдем со мной. Чего ты боишься, Алексей?
— Лучше покажи, где дорога. Я позже сам уйду. Чувствую себя, как заново родившийся, — усмехнулся Леха. — Вот же повезло твоему мужику, ведьма в женах. Рукой поводила — и порядок.
— Думай, что говоришь.
— Прости, Лянка. Просто держишься ты после всего, что с тобой произошло… я бы так не смог. Хоть бы заплакала, что ли, повыла по-бабьи… Ладно, давай прощаться.
Валевский неожиданно поднялся со стула, подошел к Ляне и обнял ее. Он не делал попытки поцеловать, не было в этом объятии страсти, даже скрытого желания. Леха одной рукой прижимал ее к себе, второй — гладил по волосам. А Ляна вдруг обмякла в тисках его рук. Идти никуда не хотелось, она положила голову Лехе на грудь. Сквозь тонкую ткань футболки ей был слышен стук его сердца, она чувствовала силу крепко обнимавших рук… Ей показалось, что все это уже было! Это чувство покоя, защищенности и нежелания даже шевелиться. И тут она вспомнила — так обнимал ее Сотник! Они сидели на ступенях ее дачного дома. Только что увезли тело ее случайного гостя… И было это четыре года назад!
— Леха, отпусти. Пойду я, — тоскливо произнесла Ляна, чуть не плача.
— Увидимся когда-нибудь, как думаешь? — с такой же тоской в голосе спросил Валевский.
Ляна не ответила. Да и что она могла сказать? Бодрячком прикинуться, что все у них будет окей? «В живых бы