Главный инженер принадлежащего компании Розанова Института энергетических машин Классон, работающий, очень удивился, получив от господина Волкова новое задание. То есть удивился он лишь тому, насколько этот молодой человек, образование закончивший на гимназии, смог настолько глубоко вникнуть в проблему:
— Нам нужно очень быстро разработать стандартную электростанцию, использующую в качестве топлива торф. Ну и все необходимые для добычи этого торфа машины: в Улеоборгской губернии просто другого топлива нет, а возить туда уголь выходит очень дорого. Но торфа там действительно очень много, четверть территории губернии торфяными болотами занято, и не воспользоваться этим просто глупо.
— Однако, смею заметить, добыча торфа — это работа, требующая очень много людей, а насколько мне известно, губерния эта людьми крайне небогата.
— Поэтому я и говорю о машинах, которые торф позволят добывать при минимальных затратах ручного труда. Если торф в болоте размывать водой из брандспойта, он превращается в пульпу, которую легко перекачать простым пропеллерным насосом. Затем эту пульпу можно процедить через сетку, затем отдать в центрифуге…
— Но она все равно будет очень мокрой, торф сохнет очень долго.
— А из топки электростанции дымовые газы выходят очень горячими, и ими можно воспользоваться для сушки этого торфа. Так что тут остается придумать, как полученный торф наиболее эффективно в топке сжигать, чтобы в котле получался пар с давлением атмосфер от пятидесяти и выше. Торфяную пыль сжигать таким образом вряд ли получится без огромных потерь, но если из торфа сначала приготовить брикеты, возможно с добавлением древесных отходов, в изобилии производимых на лесопилках, а в воздух, поступающий в топки, еще и кислороду немного добавить…
— Кислородные машины сами по себе очень много электричествапотребляют.
— Верно, но давайте подчитаем, сколько дополнительных киловатт после использования кислорода в такой топке даст котел, в дутье которого добавлен кислород, на получение которого один киловатт будет потрачен… а еще посчитаем, сколько энергии будет сэкономлено при добыче торфа оттого, что его в котле сжигать придется меньше. У меня получается вот так, но вы все же мои расчеты пересчитайте: я-то не специалист, могу и напутать…
Разговор с Волковым занял всего-то минут пятнадцать, а на проверку его расчетов Роберт Эдуардович вместе с несколькими инженерами потратил еще час — и теперь уже половина инженеров института занималась конструированием новых машин и механизмов. Не таких, какие предложил делать Александр Алексеевич, не совсем таких, но в целом работающих примерно так, как он и сказал. А попутно (после того как Роберт Эдуардович вспомнил и слова Волкова относительно древесных отходов), трое инженеров принялись и котел, работающий именно на дереве, разрабатывать. Не на дровах, а имен на всяких отходах, предварительно порубленных в щепки…
Дрова — они все же в качестве топлива куда как хуже угля, да и по отношению у торфяному топливу они в целом заметно проигрывали, но Классон сначала все же запросил Статкомитет российского правительства уточнить, сколько же таких отходов в этой губернии возникает — а когда ему ответили, что их, с учетом отходов на лесосеках, образуется «ну никак не менее миллиона тонн в год», он решил, что Россия одной губернией точно не ограничивается и не использовать такой значительный ресурс в условиях острого дефицита энергии вообще преступно. И специальную группу инженеров организовал именно для решения проблемы использования дерева в «крупной энергетике». А уж как результатами работы воспользуется Волков… однако все знали, что Александр Алексеевич из любой технологии извлекал максимум пользы для страны. И для компании, конечно, но Роберту Эдуардовичу давно уже казалось, что Волков именно Россию в целом рассматривает как основной приоритет работы компании.
Урожай девятого года сильно порадовал и Сашу, и Андрея, и Николая, работавшего царем, и очень многих других людей: зерновых с полей собрали почти четыре миллиарда триста миллионов пудов, или чуть больше шестидесяти девяти миллионов тонн. Из которых почти четырнадцать миллионов тонн было собрано в колхозах: погода выдалась довольно хорошей, а тщательно удобренные поля в большинстве своем обеспечили урожаи не менее семнадцати центнеров с гектара. Местами и до двадцати трех добрались, но таких пока еще было маловато — но и семнадцать центнеров для мужиков казались чудом: даже в черноземной зоне Малороссии на полях, обрабатываемых по старинке, мало где собрали больше шестнадцати центнеров. Еще очень неплохо показало себя животноводство (и особенно корововодство): только «неучтенного» масла колхозные молокозаводы выдали около двухсот тысяч тонн. А «неучтенным» Саша считал то, которое попало на склады компании, а двести пятьдесят тысяч тонн прошло через торговлю (в основном через государственную, и Россия только за счет экспортированного масла закрыла кредиты на почти двести миллионов рублей).
Андрей за такие достижения получил из рук царя орден Андрея Первозванного и чин действительного тайного советника, что, впрочем, не превратило его в зазнавшегося чинушу, он, как и раньше, все свое время посвящая своим работам в области химии. Ну и семье, и каждый раз при встрече с Сашей интересовался у него, «а когда же ты семьей-то обзаведешься». И каждый раз получал все тот же ответ: «когда мы завоюем мировое господство»…
А мировое господство все не завоевывалось — впрочем, Саша об этом не очень-то и переживал пока. Он вообще предпочел бы без «завоеваний» обойтись, но, глядя на окружающую действительность, все четче понимал: без войны тут точно не обойдется. И потому все свое время посвящал подготовке в предстоящей войне, хотя это выглядело совершенно иначе: ну, старается господин Волков много денег заработать, мало ему тог, что уже загреб — но раз от его стараний и другим людям живется лучше, то пусть и дальше старается.
Так ладеко не все думали, но внутри России у него явных противников почти и не осталось: те, кто был очень сильно против него настроен и пытался ему какие-то гадости придумать, не смогли не заметить, что все, то есть абсолютно все, кто что-то плохое ему сделать пытался, как-то быстро и незаметно исчезали из видимости, причем никто не знал, куда именно. Многие догадывались, но догадки к делу не пришьешь — так что самые догадливые были и самыми молчаливыми.
А за границей врагов у него было довольно много, но и они мало что ему сделать могли. Потому что он никогда за границу и не выезжал теперь (а те, кто его за границей встречал, точно знали зачем они его встретили и никому об этих встречах не рассказывали), а не физических способов сделать ему пакость просто не было: у него же, кроме как в России, никакого имущества не наблюдалось, и деньги он в иностранных банках не хранил.
Все же Валерий Кимович прошел «в прошлой жизни» неплохую школу, а то, что «тогда» считалось «начальным уровнем», сейчас вообще еще людям известно не было. Так что аккуратно «спрятать» все капиталы ему было нетрудно. А что касается личной жизни… Валерий Кимович в силу своей работы «раньше» семьей так и не обзавелся, и в новой жизни тоже завести семью не стремился. В монашество он, конечно, тоже ударяться не стал, но на что-то относительно серьезное у него просто времени не было. И тем более не было, что он весь последний год домой хорошо если на пару дней в месяц заезжал…
Но вот перед Рождеством он все же выкроил целую неделю, и устроил себе небольшой отпуск, который провел в Туле. Все же Россия — страна традиций, и как ты ни надрывайся, в предрождественскую неделю никто вообще всерьез не работает, а пользы от надрывов в одиночку крайне мало. Так что самое время немного отдохнуть настало — но отдыхать пришлось только «физически», так как на Балканах началась серьезная такая война: болгары, греки, сербы и черногорцы сколотили коалицию и решили «окончательно избавиться от османского владычества» (а заодно и выгнать османов из Европы). Причем каждая из стран-участниц этой коалиции нашла себе и «дипломатического союзника»: сербам активно помогала Франция, грекам — Британия, болгарам — Германия и Австрия. А черногорцы опирались на помощь России, но и им от России только деньги нужны были. Точнее, оружие: Черногорская (большей частью добровольческая) армия была единственной в этой коалиции, использовавшая русские винтовки и русские же пушки. И, соответственно, русские боеприпасы, доставка которых в Черногорию была тем еще квестом.