– Ну и? Чего надо? – недружелюбно поинтересовался гоблин.
– Могу я узнать ваше имя, месье?
Обитатель подземелья осклабился, показав мелкие острые зубы.
– Сперва назови своё, мальчик.
Кот зашипел. Гоблин повернул голову на звук, и в его жёлтых, с вертикальными зрачками, глазах, мелькнуло удивление:
– Руй! Надо же! Это в самом деле ты?
– Степан Кузьмин. И я не мальчик, а владелец шато Буа-Кебир.
– Владелец, – задумчиво протянул гоблин. Кот снова зашипел и демонстративно показал ему лапу с выпущенными когтями. – Ну ладно, владелец так владелец. Значит, скреплено словом? – Фейри поднялся с каменной скамьи и приподнял в приветствии свою треуголку, – Дуфф аб-Маэль, из почтеннейшего и уважаемого семейства Маэль.
– Месье Маэль…
– Дуфф.
– Месье Дуфф, давно вы здесь?
– Здесь – в подвале, или здесь – в шато?
– В подвале.
Гоблин поскрёб щеку.
– Понятия не имею. Боши ушли?
– Кто-кто?
– Ну немцы. Ушли или ещё здесь? Я завалился спать, когда они заняли шато.
Степан иронично хмыкнул. Гоблин нахмурился.
– Это было семьдесят пять лет тому назад, – пояснил человек.
Месье Дуфф перестал чесаться и растерянно перевёл взгляд со Степана на кота.
– Врёшь. Да быть не может!
Кот коротко мяукнул.
– Чтоб меня… А ты чем всё это время занимался, а?
Кот фыркнул. Гоблин, рассвирепев, замахал на них руками:
– Брехня! Ты тоже из бошей, а? А ты с ним в сговоре, лютен несчастный? Какой хозяин, что ещё за Кузьмин? Сам посмотрю! – и он бегом кинулся к выходу.
– Постойте! – Степан помчался следом, удивляясь, откуда в коротких ногах гоблина, к тому же проспавшего три четверти века, столько прыти. – Да стойте же! Там день, там солнце!
Вместе с котом они выскочили из подвала и обнаружили месье Дуффа, ошарашено озирающего с верхней террасы запущенный сад, разбитые теплицы и заросшие огороды.
– Быть этого не может, – бормотал он. – Как так-то, ну как так? Тадг! Тадг! – заорал вдруг гоблин, и помчался в сторону старой мельничной плотины. Степан, всё ещё не понимая, почему фейри на солнце не превратился моментально в камень, хотел броситься следом, но кошачье мяуканье остановило его. Человек посмотрел вниз и увидел, как кот печально покачал головой, как бы говоря: «Не нужно. Спешить некуда».
Они вдвоём медленно пошли вслед за месье Дуффом, и нашли его у решётки ворот. Вцепившись в прутья, гоблин с отчаянием рассматривал обломки моста над оврагом. Степан подошёл, молча отпер замок, и фейри, ни говоря ни слова, побрёл к остаткам моста. Постоял там, глядя на камни, через которые пробивал себе дорогу ручеек Лискюи, и уселся на самом краю. До Степана и домового донеслись тихие всхлипывания.
– Тадг – это тролль? Его друг? – едва слышно спросил человек у кота.
Тот утвердительно кивнул.
* * *
– Проклятые боши, – печальный гоблин сидел за столом, грея руки о чашку с горячим чаем. Рядом на стуле устроился кот, напротив них, сочувственно разглядывая месье Дуффа, расположился Степан. – Право силы есть право силы, они взяли шато себе, но дел с ними иметь я не хотел – вот и решил спрятаться в подвале. А что ещё там делать, кроме как спать. Ну и задремал. Как это случилось-то? – гоблин посмотрел на лютена. – Я про то – кто это сотворил? Боши? Маки?
На второе предположение кот кивнул, и его собеседник скривился:
– Вот надо было им непременно мост.
– Простите меня, месье Дуфф, но не могли бы вы объяснить?
– Чего?
– Что вы вообще делаете в шато? Как так получилось, что вы не боитесь солнца, не превращаетесь днём? И проспали семьдесят пять лет, даже не заметив этого? – выпалил Степан скопившиеся у него вопросы.
– Очевидно, я тут живу, – усмехнулся гоблин. – Ещё задолго до того, как вы, люди, пришли в эти края, семейство Маэль владело пещерой, которую потом превратили в подземелья замка. Когда замок разрушили – мы всё равно остались владельцами подземелий, а когда возвели шато – стали хозяевами подвалов.
Кот тихонько фыркнул, на что Дуфф повернулся к нему и с нажимом повторил:
– Да, хозяевами! Договор есть договор, сколько бы тысяч лет ему ни было! Мы не служим людям, как вы, лютены!
Кошачья морда выразила скепсис, но гоблин решил не вдаваться в дискуссию, и снова заговорил с человеком:
– Солнце – а чего мне бояться солнца? Солнце это жизнь. Я же не дух, чтобы прятаться в ночи.
«Опять эти духи», – подумал Степан.
– Я, между прочим, и соль ем, – в подтверждение своих слов месье Дуфф взял солонку, потряс её над ладонью и слизнул соль. Кот зашипел, выражая недовольство. – А он вот не может, – усмехнулся гоблин, кивая на домового. – Ладно тебе, Руй, не кривись! Зато я не умею превращаться. Ну а насчёт сна – этого и сам не знаю. Думаю, всё дело в мосте. Когда его уничтожили – из этих мест ушла сила. Ушло волшебство.
– Месье Руй считает так же.
– Само собой. Только не пойму, что меня пробудило.
Степан поразмыслил, но, решив, что лучше сказать как есть, произнёс:
– Вчера я, как вы это называете, отдал кровь.
Гоблин изумлённо вытаращился на человека.
– Случайно, – поспешил добавить Степан. – Но, кажется, это имело последствия.
– Ещё бы, – месье Дуфф в волнении сделал большой глоток из своей чашки и закашлялся. – Стало быть, вы после этого побеседовали с Руем, а сегодня отправились гулять по подвалам и наткнулись на меня?
– Примерно так.
– Покажите, – потребовал гоблин. В голосе его вновь проскользнули нотки недоверия и гнева. – Мало ли что можно сказать!
Кот зашипел, и месье Дуфф, покосившись на домового, добавил:
– Пожалуйста. Покажите.
Когда они втроём поднялись в комнату под крышей, гоблин долго рассматривал статуэтку волка. Он даже открыл стеклянную витрину, но брать фигурку в руки не стал. Во взгляде гоблина читались одновременно удивление, почтение и толика опасения. Наконец, закрыв витрину, месье Дуфф посмотрел на человека:
– Вы действительно хозяин. По праву слова и праву крови. Ох и не завидую я вам.