Он выкрикнул несколько приказов, привычно делая то, что совершал уже сотни раз. Окликнул бойцов в хвосте колонны — всё ли в порядке? Убедился, что у тех, кто впереди, щиты и копья целы. Велел по возможности заняться ранеными. Приказал людям попить и справить нужду, похвалил за стойкость, стараясь при этом заглушить собственную тревогу. Несмотря на то что в первой схватке они потеряли немногих, врагов явно было больше. В лесу среди деревьев мелькали десятки и десятки воинов. Что делать дальше? Новое беспокойство впилось в него когтями.
— Командир! — крикнул он.
— Мутт! Как дела?
— В порядке, командир. Держимся. Какие будут приказы?
Мутт заметил, как напряглись люди. Солдаты замерли в ожидании ответа Ганнона, от которого зависела их судьба.
— Стоять насмерть, пока не прикажу иное! — выкрикнул Ганнон.
— Слушаюсь, командир. — Мутт был уверен: за этими словами крылся намек на возможное отступление. «Только бы до этого не дошло, — взмолился он. — Тогда потерь не оберешься». Но галлы снова начали движение, и он понял, что иного выхода может и не быть. «Неохота подыхать в такой дыре», — с горечью подумал он. — Наготове, парни! На этот раз всыпьте им как следует. Пусть бегут к своим мамашам и ревут в три ручья. Справитесь?
Громовой рев в ответ показал, что сил у солдат еще предостаточно. «Сдаваться они не собираются», — заключил Мутт.
Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.
Звук доносился откуда-то из тыла наседавших галлов.
— Только не новые шлюхины дети, прошу вас, — пробормотал солдат справа от Мутта.
— Если это подмога, нам крышка, — вставил второй, знакомый голос.
Настроение мгновенно испортилось. На лицах проступил страх. Люди начали шептать молитвы.
— Итобаал, закрой свою пасть, черт тебя дери! — рявкнул Мутт. — И все остальные — заткнуться!
Приструненные, солдаты смолкли.
Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.
Трубило сразу несколько инструментов. «Должно быть, подкрепление», — устало подумал Мутт. Похоже, здесь они и лягут. Если и отступать, то прямо сейчас.
Он уже открыл рот, чтобы прокричать этот вопрос Ганнону.
Но крик застрял в горле: галлы прекратили наступление. Они начали оглядываться, переговариваться. Послышались яростные выкрики, вопросы. Воины разворачивались, вглядываясь в тех, кто приближался к ним сзади.
«Они не в восторге», — решил Мутт. Почему?
Секунду спустя он моргнул, не веря своим глазам.
— Да они ж сваливают, черт подери! Глазам не верю!
Это был организованный отход, но сомнений не оставалось: враг отступал. Почти не глядя в сторону фаланги, галлы растворялись в лесной чаще.
Люди Мутта разразились ликующими криками.
— Бегите, черви! — орал Итобаал. — Под юбки к своим мамкам!
«Сам бы так и сделал, будь у тебя хоть малейшая возможность», — угрюмо подумал Мутт. Богу, маленький, но крепкий как кремень, был куда надежнее.
— Богу!
— Я, командир!
— На твоей стороне тоже уходят?
— Исчезают как утренний туман, командир!
«Хвала всем богам», — Мутт почувствовал, как его захлестывает волна облегчения.
— Мутт! — голос Ганнона.
— Да, командир?
— Они уходят! — Ганнон не мог скрыть восторга.
— Вижу, командир.
— Кто же их так напугал?
— Думаю, скоро узнаем.
— Давай сюда.
— Слушаюсь! — Мутт оглядел бойцов. — Займитесь ранеными. Проверьте оружие. Не расслабляться, возможно, придется драться снова. Передать по рядам!
Не оборачиваясь, он быстро зашагал вперед, проклиная свой большой круглый щит, который то и дело цеплялся за ветки придорожного кустарника. С такой махиной быстро не развернешься. В такие минуты он радовался, что у него есть строевое копье: на него можно было опираться, как на посох, перешагивая через многочисленные трупы галлов. Приблизившись к голове колонны, Мутт прикинул, что их собственные потери не так уж велики. «Хорошо, — подумал он. — Ливийские копейщики на вес золота, и сейчас заменить их некем».
Увидев новые фигуры, выходящие из леса, он поспешил к Ганнону.
— Опять галлы, командир?
— Похоже на то, — пробормотал Ганнон. Он бросил взгляд на помощника. — Ты не ранен?
— Цел, командир. А вы?
Ганнон вытер лоб.
— Порядок. Как люди?
— Готовы снова в бой, если потребуется, — ответил Мутт с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле.
Ганнон, казалось, испытал облегчение.
— Будем надеяться, до этого не дойдет.
Стиснув зубы, они наблюдали, как группа из четырех дикарей вышла на тропу. Те были точь-в-точь как нападавшие: заросшие волосами, усатые, в плащах, шерстяных туниках и мешковатых штанах с рисунком. И вооружены до зубов — копья, мечи, кинжалы. Что характерно, на оружии не было ни капли крови. Те, кто напал на фалангу, убрались без боя. Мутту показалось, что лица этих воинов не были враждебными — он молился, чтобы так оно и было. Раз прежние враги так быстро смылись, значит, этих парней должно быть очень много.
Вожак, мужчина средних лет с роскошными усами, начал что-то вещать на своем наречии. Он обращался явно к Ганнону, который немного вышел вперед. Стоя в двух шагах позади, Мутт внимательно прислушивался. Он не понимал ни слова. Когда галльский воин закончил, Мутт взглянул на Ганнона.
— Поняли, что он сказал, командир?
— Понятия не имею, — вполголоса ответил Ганнон. — Так, разобрал пару слов. «Галлы», «римляне», «Ганнибал», «битва».
— Это может значить что угодно, командир, — настороженно заметил Мутт.
— Знаю. Но он часто поминал «выпивку» и «вино». И сплевывал всякий раз, когда говорил о римлянах и галлах. Его люди — тоже. А когда произнес имя Ганнибала, расплылся в улыбке как сумасшедший. Вот как сейчас. — Он указал на воина. — Латынь? Говоришь на латыни?
Галл рассмеялся и пожал плечами.
— Неизвестно, можно ли этой ораве доверять, командир, но с теми, кто устроил засаду, они явно не в ладах.
Ганнон обвел взглядом деревья по сторонам.
— Захоти они нам зла, наверняка уже напали бы?
Мутт огляделся. Опушка леса снова была полна вооруженных людей. Его пальцы побелели, крепче сжав древко копья.
— Согласен, командир.
— Лучше продолжать разговор, — прошептал Ганнон. — Успокой людей.
Мутт присмотрел за ближайшими солдатами, которые выглядели крайне встревоженными.
— Никому не дергаться! Кто хоть пальцем шевельнет — яйца хреновы оторву! Быстро передать по рядам.
— Латынь — нет, — произнес вожак галлов, сплюнув в грязь густой комок мокроты. Он ткнул большим пальцем в соседа слева, молодого белокурого воина. — Он. Латынь. Да.
Ганнон слегка поклонился.
— Благодарю вас и ваших людей за то, что отогнали этот отряд, — произнес он на латыни.
— Вы говорите на языке своего врага? — в голосе белокурого воина прозвучало удивление.
— Говорю, — ответил Ганнон с улыбкой. — Как и вы.
— Отец отправил меня в Плацентию учиться грамоте, — с явной неохотой буркнул воин. — Пришлось заодно и латынь выучить.
— Я же знаю ее потому, что когда-то был рабом в римской семье, — признался Ганнон.
Мутт в очередной раз мысленно поблагодарил богов за те пару лет, что он провел матросом на торговом судне, прежде чем пойти в армию. Одним из его товарищей по веслу был дружелюбный латинянин. Во время долгих вахт они учили друг друга основам своих языков. Его латынь изрядно подзаржавела, но если Мутт сосредотачивался, то понимал почти всё.
Белокурый воин посмотрел на него с интересом.
— И теперь вы идете за своим вождем, Ганнибалом, на войну.
— Верно. Я со своими людьми в патруле.
— Вы держите путь на Виктумулу?
— Держали, пока не попали в засаду. Вы знаете, кто на нас напал?
— Кеноманы.
Мутту сразу всё стало ясно. Хотя в их армии и служили кеноманы вместе с другими галлами, он знал, что до недавнего времени часть этого племени сражалась на стороне Рима. Очевидно, напавшие на них всё еще хотели выслужиться перед легионами.