— Ну что, вашбродь, домой?
— Домой, Илья. Завтра важный день — В пароходство ехать, предварительный контракт подписывать.
Самойлов крякнул, кучер тронул лошадей, и мы покатили по пустынным ночным улицам Саратова. А я всё думал об этой удивительной девушке. Эмилия Бехагель фон Адлерскрон — имя, которое стоило запомнить. И не только из-за пароходства.
Глава 22
Вернуться домой!
Следующий месяц промчался с такой скоростью, что я его и не заметил. Дни пролетали, как верстовые столбы в окне железнодорожного вагона.
В Петровском, и не только в нём, снимали первый урожай. Нам сказочно повезло с погодой — за полмесяца всего два дождя, и те ночью.
И всё же я находил время, и по несколько раз в неделю наведывался к Куполу, где мы «разговаривали». Обычно по часу и больше. Если приноровиться к ментальному общению образами, то зачастую не нужно что-то долго объяснять, но я всегда помогал себе ещё и речью. Мне так было проще.
Муку с первого же помола нового урожая я и привёз к Куполу на пробу. Целую телегу. Он её попробовал и захлебнулся от восторга:
— Эта… она… она совсем другая! Очень насыщенная, и в ней есть Сила! — примерно так он объяснил свои впечатления.
— Да, её выращивали на полях с помощью Силы и у меня её много!
— Много — это сколько? — прямо-таки изошёл любопытством мой иномирный собеседник.
— Даже если я буду каждый день тебе привозить в пять раз больше, чем сегодня, то у меня всё равно ещё много останется, — постарался успокоить я его, так как по Куполу вдруг забегали разряды, постреливающие короткими вспышками и в воздухе запахло озоном.
— Привези мне завтра больше. В два — три раза, а лучше в пять. Я попробую поменять её на энергию, — выдал мне Разум после минутной паузы.
— Договорились, — кивнул я, глядя на целую кучу ярчайших кристаллов, которые он мне высыпал.
Никогда таких не видел!
* * *
Я вернулся в Петровское уже затемно, но спать не ложился — разложил кристаллы на столе в мастерской и рассматривал их при свете керосиновой лампы. Гришка, который дежурил в этот вечер, сначала крепился, делал вид, что занят своими делами, но любопытство пересилило, и он подошёл поближе.
— Владимир Васильевич, а что это за камешки? Я таких отродясь не видал. Они будто светятся изнутри, да не ровно, а волнами.
— Сам не знаю, Григорий, — честно признался я. — Купол сказал, что это энергия. Но что за энергия, как её использовать — предстоит понять.
Кристаллы действительно были необычными. Если прежние камни светились ровным голубоватым или зеленоватым светом, то эти переливались всеми цветами радуги, и свечение их пульсировало в такт чему-то, что я не мог уловить. Самый крупный, размером с кулак, грел руку так, будто внутри его горела маленькая печка.
— А это не опасно? — Гришка опасливо протянул палец к самому маленькому кристаллу.
— Не знаю, — ответил я. — Но проверять на себе не советую. Давай-ка лучше я их в сейф уберу, а завтра с утра начнём экспериментировать. С осторожностью и предохранительными артефактами.
Я собрал кристаллы в специальный мешочек из плотной ткани, который тоже был артефактом — заглушал любые излучения. Мало ли что.
Утром, едва продрав глаза, я побежал в мастерскую. Гришка, спавший на раскладушке в углу (парень решил, что сегодня будет ночевать здесь, чтобы ничего не пропустить), уже кипятил чай на спиртовке.
— С добрым утром, Владимир Васильевич! Я пока вы тут дрыхли, один камушек маленький взял и поднёс к мышке, что в подполе шуршит. Так она, зараза, как прыснет от него! Аж через всю комнату перелетела и в норку забилась. Боится, значит.
— Умница, — похвалил я его за инициативу. — А сам что почувствовал?
— Да ничего особенного. Только когда близко держал, рука чуть замёрзла. А потом отпустило.
Я нахмурился. Замёрзла? Кристаллы были тёплыми на ощупь. Значит, воздействие идёт не только на физическом уровне. Надо быть осторожнее.
— Больше так не делай, — строго сказал я. — Мы не знаем, что это такое. Может, оно накапливается в теле, а потом бах — и нет Григория.
Парень побледнел, но кивнул. Умный, понимает.
Первый эксперимент я поставил с самым маленьким кристаллом, размером с ноготь. Взял его пинцетом (на всякий случай) и поднёс к обычному артефакту — оберегу от сглаза, который лежал на столе.
Реакция была мгновенной. Оберег вспыхнул ярким светом, нагрелся так, что я едва не выронил пинцет, а потом… оберег просто исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах озона.
— Мать честная! — выдохнул Гришка. — Сожрал!
— Не сожрал, — задумчиво ответил я, разглядывая кристалл, который остался совершенно неизменным. — Преобразовал. Энергия перешла из одной формы в другую. Вопрос — куда?
Я повторил эксперимент с другим артефактом, подешевле. Та же история — вспышка, нагрев, исчезновение. Кристалл ничуть не изменился.
— Он как губка, — сказал я вслух. — Впитывает энергию артефактов. Или преобразует её во что-то другое. Но сам при этом остаётся неизменным.
— А может, он её накапливает? — предположил Гришка. — Ну, как сжатая пружина? Или сам их свойства приобретает?
Я усмехнулся. Парень впитывал всё, что я говорил, как губка, но и сам идеи генерировал.
— Может, и так. Но как это проверить? Нужен прибор, которого у нас нет.
Я вспомнил про свой старый мир, про лаборатории Академии, оснащённые сложнейшей аппаратурой. Эх, сейчас бы сюда пару таких игрушек…
Но нет, придётся работать тем, что есть.
Остаток дня я провёл в мастерской, перебирая кристаллы, пробуя их взаимодействие с разными материалами — металлом, деревом, тканью, водой. Результаты были странными и не всегда одинаковыми. С металлом кристаллы почти не реагировали, с деревом — слабо, с тканью — никак. А вот с артефактами — да, каждый раз вспышка и исчезновение.
К вечеру у меня созрел план.
* * *
На следующий день я снова поехал к Куполу, прихватив с собой не только муку, но и один из маленьких кристаллов.
— Смотри, — сказал я, положив кристалл на землю перед границей. — Я попробовал его использовать. Он забирает энергию из моих артефактов. Что это? Для чего он?
Купол