— Слушай, а может их с Джозефом поженить? — выскакивает из меня спонтанно. — И никто не будет в обиде. Казнить никого не надо, а все будут счастливы!
Бэрсинар поднимает брови, его выражение лица становится насмешливым.
— Предлагаешь собрать в союз две семьи, которым мы нанесли обиду? Оригинально, — его ухмылка становится еще шире, и я чувствую, как его сарказм витает в воздухе, словно ядовитый дым.
— Зато за ними будет легче следить, — настаиваю я, стараясь придать своим словам больше веса.
Бэрсинар чешет бровь, и, казалось, он задумался. В его глазах мелькает что-то подобное интересу.
— Ладно, я подумаю, — говорит он, явно не отказавшись от моей идеи. — Вполне возможно, она приглянется кому-то из братьев. Они оба не женаты.
Я представляю, как они будут сидеть за одним столом, обсуждая дела, и вдруг вспоминаю, что у Джозефа всегда была слабость к женщинам с характером.
— Ну, тогда пусть приезжают пораньше, — предлагаю я, чувствуя, как азарт охватывает меня. — Чтоб времени пообщаться больше было. Или, по крайней мере, успеть поженить её с Джозефом, пока они не передумали!
Бэрсинар смеется, его смех звучит громко и весело, наполняя атмосферу.
— Ты действительно веришь, что это сработает? — спрашивает он, глядя на меня с легким недоверием.
Я кидаю ему уверенный взгляд.
— Почему бы и нет? Все же лучше, чем продолжать вражду. Да и, в конце концов, это может стать началом чего-то нового.
Бэрсинар кривит губы, как будто обдумывая мой план.
Надеюсь, он все же прислушается.
Глава 39 — Снова за старое
— Ладно, — Бэрсинар склоняет голову, глядя на меня с хитрецой. — Если твое милое личико так просит, я попробую устроить это шоу. Но если они начнут друг друга бесить и будет драка, ты пойдешь разнимать.
Я фыркаю, но тут же подаюсь ближе, касаясь губами его уха.
— Ой, да ладно тебе, — шепчу я, слегка кусая его за мочку. — Ты же только за этим и согласился. Чувствую, что тебе очень хочется посмотреть, как Джозеф будет краснеть рядом с Катари… ой, прости, леди Катариной. Хотя, я конечно буду крайне страдать наблюдая за новой пассией своего обожаемого мужа.
Бэрсинар довольно ухмыляется, притягивая меня ближе, его руки ложатся мне на талию.
— Специально дразнишься, да? Хочешь, чтобы я ревновал? — его голос становится низким, почти рычащим. — Думаешь, если я увижу, как он смотрит на тебя, я не снесу ему голову?
— Ну, если кто-то и будет смотреть на меня, то это точно не Джозеф, — с вызовом отвечаю я, поднимая взгляд. — Он будет слишком занят тем, чтобы не наступить на платье своей невесте.
Бэрсинар запрокидывает голову и смеется, заставляя мои внутренности забиться быстрее от этого звука.
— Хорошая попытка меня успокоить, но нет. Не сработает. Мысль об его убийстве всё ещё кажется мне куда более привлекательной. Поэтому, просто помни. — Его голос становится серьезным, но в глазах все еще играет искорка. — Если что-то пойдет не так, я не обещаю быть милосердным.
— Вот уж удивил, — фыркаю я. — Ты и милосердие? Это как огонь и вода.
— Ах, так, — он резко переворачивает меня, прижимая своим весом. — Значит, я не милосердный?
— Ну… — я делаю вид, что задумалась, глядя на него снизу вверх. — Может быть, немного. Когда хочешь. И когда это касается меня. Да и то, не всегда.
Он наклоняется ближе, его горячее дыхание касается моей кожи.
— Запомни, Эмили, — его голос становится почти шепотом. — Я милосердный, но только с тобой. Остальные — сами виноваты, что не ты.
Я закатываю глаза, но не могу скрыть улыбку.
— Как удобно, — отвечаю я, притягивая его к себе. — Ладно, драконище, посмотрим, как ты справишься с этим планом. Только обещай, что не будешь ломать кости Джозефу на его свадьбе, хотя бы.
— Если он будет держаться подальше от тебя, может, и обойдется, — ухмыляется он, а потом добавляет с лукавым блеском в глазах: — Хотя, знаешь, я бы не против устроить ему небольшой “случайный” инцидент.
— Бэрсинар! — восклицаю я, но он лишь смеется, целуя меня в лоб.
— Ладно-ладно, — говорит он, качая головой. — Ради тебя я постараюсь быть хорошим мальчиком.
— Ого, а такое вообще возможно? — шучу я, обнимая его крепче.
Мы валяемся в кровати еще не пойми сколько времени.
Если бы спросили меня, я бы наверное выбрала вариант вообще не вставать и не выходить из этой комнаты.
Здесь будто царит наш отдельный с Бэрсинаром мир, уютный и расслабляющий, где нет места тревогам и волнениям.
Мы продолжаем валяться в уютных объятиях, когда в дверь тихо стучится камердинер. Я вздрагиваю от неожиданности и пытаюсь придать своему лицу невозмутимый вид, в то время как Бэрсинар, кажется, вовсе не спешит покидать нашу маленькую крепость.
— Ваше Величество, — начинает камердинер, но я уже чувствую, как напряжение наполняет комнату. — Вам пора на встречу с представителями Совета.
Бэрсинар вздыхает, но я вижу в его глазах искорку веселья. Он не спешит вставать, и мне это нравится.
— Хорошо, — отвечает он, но я понимаю, что он не может позволить себе опаздывать. — Я скоро приду, — добавляет он, и камердинер уходит, оставляя нас наедине.
Как только дверь закрывается, я снова погружаюсь в его объятия и неожиданно для самой себя засыпаю.
Впрочем, после нашего с Бэрсинаром ночного марафона это неудивительно.
Проснувшись, на подушке рядом с собой я обнаруживаю лишь пустоту.
Ушел.
Эх, обидно, но неудивительно.
Мне впрочем, тоже пора подниматься.
Собравшись, я выхожу в гостинную и вижу на веранде через громадную стеклянную дверь — накрытый стол.
Да уж, иногда Бэрсинар просто идеален. Я встала из-за стола после позднего завтрака, в котором, скорее всего, больше было разговоров, чем еды. В голове все еще звучали его шутки и игривые поддразнивания. В этот момент в дверь стучит камердинер.
— Леди Райс, вам записка от вашего мужа, — произносит он с легким поклоном, протягивая мне небольшой конверт.
— Спасибо, — отвечаю я, ощущая, как сердце немного замирает. Забрав записку, я почему-то уверена, что это сообщение от Бэрсинара. Но, вытащив записку, вижу до боли знакомый почерк Джозефа.
“Эми, жду тебя в западной части сада, у пруда. Очень нужно поговорить”.
М-да, дилемма. Вряд ли встречаться с ним — хорошая идея, но, с другой стороны, сейчас как раз подходящий случай для того, чтобы предложить Джозефу задействовать мозги, не бесить Бэрсинара и согласиться на Катарину в качестве жены.
Я вздыхаю, представляя, каково это будет — стоять лицом к лицу с прошлым, которое, как бы я ни старалась, не покинуло меня. С одной