Глава 5
Быстро съев завтрак, девушка перебрала свои запасы, отложила несколько листов плотного шероховатого картона, пастель, графитовые карандаши непривычного вида и палочки угля, найденные в горшочке с тряпочной обвязкой. Все непривычное, неудобное… Как художники умудрялись творить свои шедевры такими примитивными средствами?
Вскоре за ней пришел лакей и пригласил в галерею — к герцогу Гризу.
Девушка шла, волнуясь. Все же она была отчаянно влюблена в книжного героя, и видеть его хотелось.
Увы, герцог думал о чем-то другом, поэтому встретил Машу холодно, представил своего друга и распорядился начать его портрет.
— Милорд, могу я уточнить, какой именно портрет вы хотите? — смиренно спросила Маша, вспоминая свою начальницу на работе. С ней такой тон и кроткий взгляд отлично срабатывали. — Парадный, героический, домашний? В полный рост, поясной, профиль или три четверти? Какие желаете детали, и какой краской изобразить графа Фолкнера?
Герцог поморщился и махнул рукой:
— Пусть граф сам расскажет вам о своих пожеланиях! Мне пора! — и ушел, оставив растерянную девушку наедине с мужчиной.
Впрочем, Маша не осознавала, в какой рискованной ситуации оказалась. Она взяла себя в руки и полностью переключилась на графа. Тот был рассеян, недоволен и отвечал невпопад. В какой-то момент девушка не выдержала:
— Милорд, я не смогу написать ваш портрет в полный рост, но по пояс, парадный, но в кресле у камина!
— Что? — граф словно очнулся, хмыкнул и неожиданно признался: — Ром выиграл. Сегодня его черед ухаживать за госпожой Астер…
Маша раздраженно всплеснула руками:
— Значит, ваш черед наступит в следующий раз! — сказала она и тут же прикусила язык — так разговаривать с графом художнице не позволялось! А еще… Фолкнер упомянул леди Астер… Значит, они уже знакомы и… Маша закусила губу. Что ж, давно пора понять — влюбляться в книжных героев — несусветная глупость!
В конце концов ей удалось отвлечь графа от тягостных мыслей, и Фолкнер выбрал портрет. Парадный, официальный портрет, с маленькой хитростью — рядом на портрете оставалось место для его будущей супруги.
Сделав два десятка эскизов, Маша с большим облегчением простилась с новой моделью, потому что лорда пригласили на ланч. Сама она к этому моменту уже ни рук, ни ног не чувствовала — так замерзла и устала. Право слово, легче было поздней осенью рисовать быстрые портреты в парке, ведь она была тепло одета, а рядом стоял термос с кофе!
До комнаты Марию вновь проводили, и пока девушка умывалась и подкладывала в камин уголь, примчалась Иланка с подносом. Каша уже не казалась пресной — главное, что она была горячей! Травяной отвар вкусно пах и отлично согревал, а пирог из пресного теста был начинен сыром и зеленью.
Сытое тепло немного разморило девушку, но Иланка напомнила ей про желающих получить портреты. Пришлось вставать и идти на кухню. Впрочем, Маша даже обрадовалась — там было очень тепло, собрались все слуги, и многие рассматривали портрет Иланки, обсуждая — похожа или нет.
На кухне девушку встретила чопорная дама в строгом платье и, оглядев притихших слуг, увела ее в небольшую каморку. Тут стоял письменный стол, на нем лежала большая расходная книга, а вдоль стен тянулись полки с ящичками, горшочками, баночками, свертками и корзинками. Остро пахло пряностями и воском. Похоже, Маша удостоилась чести побывать в рабочей комнате экономки, и девушка это оценила. Вот только рисовать в полумраке было невозможно.
Аккуратно подбирая слова, Мария предложила госпоже Ормале выйти туда, где света больше, или зажечь лампы или свечи. Экономка посмотрела на художницу практически в священном ужасе — оказывается, рисовать прислугу в хозяйских комнатах это ужасно неприлично!
— А в парке уже темно, — вздохнула Маша. — Знаете, госпожа Ормала, я могла бы написать вас в парке, а потом добавить этот стол…
— Нет-нет! Днем я очень занята! — взволнованно воспротивилась дама, и Маша сообразила — хозяева не должны видеть, что экономка бездельничает!
— Тогда лампы, — вздохнула художница.
На лампы экономка согласилась. По ее распоряжению лакей принес четыре лампы, и Мария долго выставляя их так, чтобы лицо немолодой утомленной женщины стало выглядеть одухотворенным и серьезным.
Потом она взялась за мелки. Уголь показался ей слишком грубым, поэтому в ход пошли соус и сангина с мягкой растушевкой. Кружевной воротничок потребовал доработки графитом, а чепец — несколько линий угля, чтобы подчеркнуть его ослепительную белизну, но в целом портрет получился мягким и очень живым.
Разогнув спину после двух часов на табурете с куском картона в руках, Маша полюбовалась рисунком и развернула его к заказчице.
Та ахнула, приблизилась, всмотрелась и ахнула снова!
Экономка герцога Гриза сидела за своим рабочим столом. Амбарная книга, перо и чернила — присутствовали. А также мешочки с пряностями, стопки монет, записки-счета, моток кружева и перчатки, показывающие, что дама не делает сама грязную работу.
— Госпожа Мэриен, это удивительно! — экономка смотрела на свое лицо и не могла насмотреться. Все морщинки-черточки были на месте, но вид был достойный, спокойный, умиротворенный! Как бы ей хотелось действительно быть такой!
— Вы такая и есть, — с мягкой улыбкой ответила художница. — Благополучие этого дома держится на вас, госпожа Ормала. Я рада, что вам понравился портрет. Простите, написать сейчас господина Хайреса я не могу. Устала.
— Да-да, я понимаю! Иланка проводит вас в комнаты, вам пора отдыхать!
Едва ли не напевая, экономка вышла из комнаты и отдала горничной распоряжение проводить гостью.
В холодных коридорах замка Маша снова замерзла, поэтому, очутившись в комнате, сразу бросилась к почти погасшему огню. Иланка ловко подвинула художницу, сгребла золу, правильно выложила уголь и убежала, сказав, что постарается принести с кухни кувшин с горячим грогом и грелку.
Что такое грог, Мария не знала, ей было все равно — зубы стучали. Она взялась растирать ноющие от напряжения руки и вообще крутилась у камина, как курочка-гриль, стараясь согреться со всех сторон.
Вскоре прибежала Иланка. Девчонка возбужденно что-то стрекотала, выставляя на стол поднос.
— Вот, госпожа художница, это вам госпожа Ормала велела отнести! Грог свежий, только с огня! Печенье с изюмом! Пирог с печенью! Ешьте скорее, пока горячее! А я за грелкой побегу.
Едва хлопнула дверь, до Маши дотянулся запах пряности, и она нехотя оторвалась от камина и подошла к столу. Грог… что бы это ни было, оно было горячим! От первого же глотка внутри пробежала горячая струйка, и даже дышать в дымной комнате стало легче. Печенье! Первая сладость в этом мире! Маша и не подозревала, как она любит изюм! Под горячий пряный напиток она