Только сначала надо сделать так, чтобы Аштар меня не нашёл.
Я прикладываю руку к предплечью и накрываю метку, которая чувствует моё положение. Его высочество неплохо научил меня обращаться с этими штуками. Магия тёчёт под кожу — и «глушит маячок».
Теперь можно.
Я ещё раз подставляю руки под ледяную струю, смачиваю виски — а потом оставляю воду литься и тихо выскальзываю прочь.
* * *
Потом я иду.
И иду.
Быстрым шагом. Мимо широких окон, выходящих в колодец внутреннего двора.
Кажется, что я моргаю — и оказываюсь на лестнице. Туфли стучат о слегка неровные, но отполированные другими подошвами чёрные ступени.
Моргаю снова. Вижу перед собой спину мужчины в синей мантии с узором в виде страшного кальмара. Он не оборачивается, идёт шагах в пяти впереди. Он мне не нравится. Но я должна следовать за ним.
В кармане гудит и ворочается кристалл. Но я глажу его сквозь ткань, стараясь не отвлекаться.
Наконец, мучительная дорога заканчивается. Ноги переступают порог зала — того самого, где я должна была оказаться. Мозаика на полу не закрыта водой. Я смотрю, как вьются выложенные из камешков солнечные лучи — внезапно похожие на щупальца.
И вот тогда…
Тогда, кажется, в голове щёлкает слишком резко.
Я оглядываюсь снова. Чувствуя, как учащается пульс, как к горлу подкатывает тошнота. Взгляд мажет по стенам. Бежит светящимся жилам и узким окнам. Нет, к чёрту стены! Я смотрю на людей, на людей в треклятых синих мантиях! Длинноволосые культисты стоят прямо здесь — пять человек, полукругом передо мной!
Дыхание перехватывает. Разворачиваюсь…
— Стой на месте, — приказывает твёрдый голос.
Сердце прыгает в горло. Я застываю как замороженная. Император Лайгона смотрит на меня с высоты двухметрового роста, сложив руки на груди.
Он в двух шагах. Не больше.
Ужас того, что произошло, накатывает практически сразу — вместе с головокружением.
Нет-нет-нет. Как же так…
Когда-то давно, в прошлой жизни я вела себя даже смело с этим человеком. С тех пор я узнала про драконов. Впуталась в интриги. Сейчас смелости во мне нет ни капли, и я внезапно чувствую себя мухой в сачке!
Лягушкой на лабораторном столе.
Мышью в мышеловке.
Единственное, что приходит в голову…
Хватаюсь за метку. Магия хлещет в неё, пытается оживить! Правда, рука — как деревянная! Император вскидывает собственную ладонь…
Вокруг гремит — так, что я пригибаюсь, так что воздух идёт волнами и часть культистов отшатывается от меня подальше!
— Не трогайте меня, или Аштар отомстит! — выпаливаю, поддаваясь какому-то безумному порыву!
И, следуя ему же, вдруг решаю прикрыть рукой живот. Распрямляюсь. Играть — так до конца!
Кисть императора подрагивает, он резко трясёт ею и убирает, как ошпарившись. Скалит зубы.
— Спокойно, подарок, — почти рычит. — Адра! И правда: даже если я захочу тебя тронуть, придётся ещё постараться. Аштар действительно… как всегда.
— Чего вы хотите? — Я снова озираюсь, отчаянно надеясь, что никто не скажет «убить тебя» сразу!
А мозг беспорядочно ищет варианты. Что делать⁈ Схватить духа и выпрыгнуть с ним в окно, как увещевал муж⁈ Не знаю. При воспоминании о том, как я «отключала метку», бросает в пот. А сейчас император не может управлять моим сознанием?
Пытаюсь ухватить какой-то привычный для себя ход мыслей. Обдумать всё тщательно.
Бежать — значит эскалировать ситуацию. Может, лучше отложить этот вариант напоследок. А пока что — искать способы потянуть время. Аштар же должен понять, что я в беде? Хотя бы сейчас⁈
Он может что-то сделать, да?
— Было бы неплохо начать с правды. — Глаза императора сверкают, но теперь он подходит осторожнее. — Ты и правда сопротивляешься мне? Действительно сильная, сильная райна, предназначавшаяся мне…
Что-то я совсем не чувствую себя сильной — или он про то маленькое происшествие на церемонии?
Я могу ему сопротивляться⁈
Вдруг замечаю, как один культист показывает что-то другому на пальцах. Эти гады вообще расходятся, окружают меня. И смотрят на своего повелителя будто верные псы!
Он ведь не один лез в мой разум, да? Я помню, как пристально они на меня смотрели, как трогали, в конце концов… Под предлогом осмотра.
Но что они обсуждают жестами сейчас?
— Какую правду вы хотите услышать? О том, что я беременна?
Император морщится, взгляд падает на мою руку на животе, будто он хотел бы её оторвать.
— Допустим, ты не лжёшь. Ладно. У нас мало времени, так что послушай и меня — если ты действительно носишь ребёнка и хочешь, чтобы вы двое выжили.
Он что… повторяет слова из сна?
— Вы серьёзно собрались со мной поговорить? — уточняю поражённо.
Дредгар Первый оскаливается:
— Я понимаю, чего Аш добивается. Хочет забрать сердца у нескольких верных идиотов. Только вот он наверняка не сказал тебе, зачем.
— Чтобы провести ритуал и вылечиться.
— Его ритуал погубит половину империи.
Что?..
— Что⁈ — повторяю я, даже делая шаг назад. С губ слетает нервная усмешка.
— Ты мало осведомлена о магии, — надменно кивает император. — Но, кажется, не так уж и проста, раз Аштар наделил тебя значимостью. Подумай: сколько ему нужно сердец? Семь? Десять? Такая уйма энергии — не для лекарства. Он хочет провести ритуал, который пробудит самого Тёмного.
Пробудит?
— Вы оговариваете его.
Какого вообще… обречь империю? Очевидное же враньё!
— Моего брата коснулся сам Тёмный бог. — Император шагает за мной, держась на ровном расстоянии, как огромный хищник. — Нет средства убрать такое влияние. Есть лишь один выход — пробудить Тёмного и убить… Но затея обречена. Аштар станет новым сосудом для нашего врага. Как и все до него! Только сосудом он будет невероятно сильным и из-за своего эгоизма принесёт смерть и разрушения, каких Лайгон ещё не знал. Вот против чего я борюсь последние десять лет!
Пауза. Я позволяю себе закрыть половину лица руками — потому что сейчас каждая задержка чуть-чуть, но помогает. И потому что безумно хочется! Невольно гадаю, не вкладывает ли император снова мысли насильно мне в голову. Но в сознании слишком ясно, будто… действие колдовства культистов развеялось, едва я выполнила всё заказанное.
Только я всё равно не готова к такой информации! Как и к разговорам о судьбе чужого мира!
Но жалость к себе не поможет.
— Новым сосудом? — переспрашиваю я, чтобы не прерывать разговор! — А есть старый?
— У Тьмы всегда есть сосуд. Сейчас это наш дорогой отец.
Эта семья…
— Но есть же те, кто поддерживает Аштара? — нахожу, наконец, новый аргумент, за который цепляюсь, как за