— А я тебе не достаточно денег даю, чтобы ты ею занималась и водила по врачам? Я окружил тебя всем, о чем ты мечтала! Давай не будем забывать, кем ты была до встречи со мной? Женой бедного хирурга, которую он даже за границу ни разу не свозил.
Дина неожиданно рассмеялась ему в лицо.
— Да мой бывший муж был бедным, но никогда не относился ко мне, как к ничтожеству. В отличие от тебя.
— Ну так иди к нему! — бросил яростно Кадыр, взмахнув рукой. — Раз он такой хороший. Вперед! Что ты стоишь?
— Ненавижу тебя, — процедила она сквозь зубы.
Кадыр не стал слушать дальше, а собрался и ушел, громко хлопнув дверью. Бешеный адреналин, гнев, раздражение закипало в крови. Он гнал по дороге, подрезая другие машины, сигналя и фаря им. Проскочив таким образом все заторы в пятничный вечер, он оказался в уже знакомом дворе. Дверь в подъезд до сих пор была сломана и кажется, никому из жильцов не было до этого дела. Кадыр беспрепятственно вошел внутрь, поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Через несколько секунд она открылась, а на пороге стояла недовольная Лаура.
— Что тебе опять надо? Мы же договорились на воскресенье? — недовольно спросила она.
Глава 40. Что посеешь
У Кадыра при виде бывшей жены перехватило дыхание Борясь с осточертевшей отдышкой, он потер лоб и проговорил:
— Я прошу прощения. Я просто хотел еще раз увидеть его. В прошлое воскресенье мы неплохо провели время. Хоть он и боится пока называть меня папой.
— Армана нет дома.
— Как нет? — насупился Кадыр.
— Он ночует у моей подруги. Она что-то вроде его крёстной.
Мужчина изменился в лице и это была темная, непредсказуемая перемена.
Только теперь он обратил внимание на бывшую жену: на ее нарядное платье, укладку, почувствовал аромат ее духов. Он понял: Лаура собиралась уходить, а ребенка сплавила подруге, чтоб не мешал.
— Почему он ночует у твоей подруги? — насупившись он шагнул вперед, а Лаура инстинктивно отшатнулась.
— Это не твое дело. Уходи, — потребовала хозяйка.
— Нет, — он дернул шеей и губы его стали такими тонкими, как нить. — Я просто хочу понять, что творится в твоей голове, Лаура.
— Кадыр, если не хочешь проблем с полицией и судом, лучше уйти.
Прихожая в ее однокомнатной квартире была такая маленькая и узкая, что Лаура уже стояла у двери в зла.
— Мне всё равно на полицию и суд. Объясни мне, почему ты разрешаешь нашему сыну ночевать у чужих людей, и при этом запрещаешь мне, его родному отцу, забирать его на выходные и даже возить к его бабушке. Две наши встречи ты провела с кислой миной, как будто хотела в меня плюнуть.
Лаура подняла на него холодные, злые глаза.
— Хотела. И не надо приходить ко мне домой со своими претензиями! — процедила она сквозь зубы. — Моя подруга заботилась об Армане с момента его рождения. Приходила ко мне в роддом, и прямо сюда. Смотрела за ним, чтобы я элементарно смогла помыться и поесть. Арман любит ее, как родную. И это всё, что тебе нужно знать. А бабушка у моего сына только одна. Твоя мать не будет отравлять ему мозг, как мне. Я всё ещё помню ее слова, которые она бросила мне, когда я рассказала ей про тебя и твою Дину. “Ну хоть кто-то от него родит”.
Кадыр навис над ней, тяжело дыша, она толкнула его ладонями, но он уперся ладонями в дверные наличники.
— Пошёл вон! Я буду кричать! — ее грудь вздымалась от того, что сердце учащенно билось от страха и ненависти. Но Кадыр видел совсем другое.
— Ребенка сплавила, вырядилась, чтобы уйти со своим доктором?
— Не твое дело. Уйди!
Она предприняла попытку проскочить под его рукой, однако он не позволил, схватил ее за локоть, толкнул в комнату и захлопнул за собой дверь.
— Не подходи ко мне! — закричала она и метнулась к балкону, но он схватил ее, прижал спиной к своей груди и взял в плотное кольцо своих объятий.
— Отпусти меня! Помогите! Помогите!
Лаура кричала и брыкалась, но у Кадыра сердце уже сгорело, осталось только обугленное полено на месте, где раньше стучал жизненно-важный орган, разгоняющий кровь по телу. Теперь по тонким багровым рекам тёк яд.
Она мотала головой и плакала, а когда обессиленно склонила ее на бок, открыв обнаженный участок шеи, мужчина не выдержал и прикоснулся губами к коже. Она показалась ему слаще, чем прежде. Лаура с ужасом почувствовала готовность Кадыра к нападению, его пресупное желание, от которого на ее лице отпечатался леденящий страх.
— Помогите! — истошно закричала она, после чего бывший муж повалил ее на диван, а сам навис сверху.
Лаура била его по рукам и спине, уворачивалась от поцелуев и дрожала от страха и ярости.
— Пусти меня! Пусти! Я не хочу! Я не хочу тебя! — умоляла она сквозь слёзы.
— А его хочешь? — прорычал он. — Ты же собралась к нему за этим, да? Как давно ты с ним спишь?
— Какой же ты урод! Ненавижу тебя! — посмотрев на ее лицо, он увидел, как в нем загорается неистовая ненависть, презрение, брезгливость. Но и это его не остановило.
— Все равно ты будешь моей, — Кадыр задрал подол ее платья, провел ладонью по бедру и нащупал резинку трусиков. Лаура дернулась под ним и зашипела, а его только заводила власть над ней.
— Ненавижу тебя!
— Я это переживу.
— Да чтоб ты сдох! Ненавижу! — ее трясло, но он продолжала бить вопреки боли.
Внезапно дверь с грохотом ударилась о стену, над головой послышался громкий крик и Кадыр на глазах Лауры отлетеле к стене. Она зажмурилась, закрыла лицо руками, и услышала несколько жестких ударов и голос Чадова. Она впервые услышала, как он материться. Ей даже казалось, что это не он, потому что то, что он выкрикивал было вообще на него не похоже.
Потом все стихло. Когда Лаура открыла глаза, то увидела над собой Алексея.
— Лёша, — жалобно проскулила она и обняла его. — Лёша…
— Все хорошо, тихо, тихо, — он помог ей сесть, обнял, гладил по голове и поцеловал в лоб, — я здесь, моя хорошая, любимая моя.
— Как ты… — она хотела спросить, как он вошел, но слова застряли в горле.
— Как я вошел? Крики твои услышал в подъезде, прибежал — дверь открыта.
Лаура повернула голову и встретилась взглядом с Кадыром. Он стоял боком, упирался ладонью о стену. Губа была