— Единственное, что может растопить каменное сердце, — начала она, — это любовь.
Дракон снова кивнул своей огромной головой.
— Очень хорошо, — произнёс он своим глубоким, мелодичным голосом. — Я признаю, что ты умна. А теперь дай-ка я посмотрю, как ты ездишь верхом.
В нескольких футах от нас появилась лошадь, уже подходящая для наездника.
— При условии, что ты пообещаешь не есть животное после этого, — сказала Психея.
Глаза дракона расширились. Он сердито крикнул:
— Может, ты и привыкла отдавать приказы слугам в замке своего отца, но мне ты приказывать не будешь.
Психея задрожала и попыталась скрыть свой страх, высоко подняв подбородок, когда садилась на лошадь. Не дожидаясь указаний, она помчалась вниз по склону горы в поисках пещеры или укромного уголка — такого места, где он не смог бы за ней последовать. Однако через некоторое время она снова оказалась на том же месте, с которого начала.
Она натянула поводья и остановила лошадь.
— Ты быстрая наездница, — признал дракон. — Теперь я хочу посмотреть, как ты стреляешь. Если ты сможешь попасть в цель, я сохраню тебе жизнь.
У её ног появились лук и колчан со стрелами.
— Какая у меня цель?
Дракон присел на задние лапы и указал когтем на далекое дерево на опушке леса. На дереве была прикреплена круглая мишень с жёлтым яблочком в центре. Мишень была дальше, чем она привыкла, но она взяла лук, наложила стрелу на тетиву и постаралась изо всех сил.
— Близко, — сказал дракон. — Я удивлён, что ты вообще попала в цель.
— Ты сказал, что мне нужно только попасть в неё, и я это сделала.
— Твоя цель — яблочко.
— Я думаю, что наконечник стрелы касается линии, — возразила Психея.
— Ты бы доверилась своим собственным глазам — глазам смертной — больше, чем моим?
Она подняла на него глаза.
— Значит, ты — бессмертный дракон?
— Я дам тебе ещё две попытки, — сказал он. — Попади в яблочко, или я закончу свою миссию.
Психея сосредоточилась на том, чтобы не упасть, наложила на тетиву вторую стрелу, туго натянула тетиву и выпустила стрелу.
На этот раз стрела исчезла в лесу.
— Был ли первый выстрел удачей? — насмешливо спросил дракон. — Или последний не удачей?
— На втором я дрогнула.
— Постарайся не дрогнуть на третьей стреле.
Она наложила третью стрелу на тетиву, туго натянула тетиву, а затем повернулась и прицелилась в сердце дракона.
Когда стрела попала в цель, он вскрикнул скорее от удивления, чем от боли, и она воспользовалась возможностью убежать. Она бежала вслепую, острые камни царапали её лодыжки, шипы царапали голени.
Дракон схватил её когтями и поднёс к своей морде на расстояние нескольких дюймов.
Когда он посмотрел на неё, она закрыла глаза, готовая быть съеденной или испепелённой.
Но то, что произошло дальше, оказалось совсем не тем, чего она ожидала. Дракон рассмеялся, и горячий воздух от его дыхания взметнул её волосы. Это был громкий, неистовый смех, от которого задрожала земля под ними.
— Полагаю, ты попала в цель, маленькая смертная, — сказал он, когда его смех утих. — Итак, что мне с тобой делать?
3. Замок
Дракон отнёс Психею в великолепный замок и пригнулся, когда они вошли в большую дверь. Лунный свет проникал сквозь витражи на верхней площадке двойной винтовой лестницы, освещая хрустальную люстру, полную зажжённых свечей над головой.
На первом этаже, между лестницами, на мраморной плитке стоял длинный буфетный стол, уставленный хрусталём и освещённый свечами. За ним из-за деревянной двери появился сатир.
Сатир поклонился и спросил:
— Вы будете ужинать дома, милорд?
Дракон поставил Психею на ноги перед сатиром. Тот был ненамного крупнее её.
— Ты голодна, моя госпожа? — спросил её дракон.
— Моя госпожа? — удивлённо повторила Психея.
Дракон присел на задние лапы.
— Теперь, когда ты присоединяешься к нам, мы можем вернуться к обычным обычаям вежливости, согласна?
— Зависит от обстоятельств, — ответила Психея. — Кем я буду — твоей пленницей или женой?
Дракон, казалось, был застигнут врасплох, когда, запинаясь, пробормотал:
— М-моей женой?
— Дельфийский Оракул сказал моему отцу… неважно. — Кровь прилила к её щекам, и слёзы смущения защипали глаза.
— Ты здесь под моей защитой. Я не ожидаю ничего большего, — пояснил он. — Кроме, возможно, твоей благодарности. Я только что сохранил тебе жизнь, заплатив за это немалыми затратами для себя.
Психея не знала, что на это ответить. Она не могла поверить ни единому его слову.
— Итак, ты голодна? — продолжил дракон. — Могу я предложить тебе что-нибудь поесть?
— Меня только что забрали от моей семьи, из моего дома, из единственного места, которое я когда-либо знала. — Она подумала о бедном Нико. — Я видела, как погиб мой друг, и была похищена ужасным драконом, который чуть не убил меня и, возможно, позже убьёт. Нет, господин, не думаю, что голодна.
Дракон неодобрительно зарычал, заставив Психею вздрогнуть от испуга.
— Аттикус, покажи ей её комнату в восточном крыле.
— Да, мой господин, — ответил сатир.
Полная недоверия и не зная, что сказать, Психея последовала за сатиром вверх по винтовой лестнице, по длинному коридору, устланному ковром, и вошла в роскошную спальню с кессонными потолками, кроватью с балдахином и красивым камином с мраморным фасадом и каминной полкой. Над каминной полкой висела картина с изображением палисадника и замка вдалеке.
— Если вам что-нибудь понадобится, миледи, — сказал сатир, стоя в дверях, — вам нужно только попросить об этом, и это появится.
— Это включает в себя мою свободу?
— Боюсь, что нет. — Сатир отвесил ей легкий поклон, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь.
Психея подождала немного, пока существо спустится вниз, а затем открыла дверь, оглядела коридор в обе стороны и прокралась к лестнице. Дракон всё ещё был в главном зале внизу, поэтому она прокралась обратно в свою комнату, решив сбежать позже.
А пока она упала на кровать и заплакала. Она оплакивала свою семью, своего коня и свой дом. Но больше всего она оплакивала своего дорогого друга Нико, который погиб, пытаясь спасти её, когда никто другой не смог бы этого сделать.
***
Психея проснулась, не зная, как долго она спала. Она вытерла глаза и подошла к двери спальни. Выглянув в коридор, она не обнаружила никаких признаков жизни. Она прокралась к лестнице и, никого не увидев внизу, поспешно спустилась и побежала к входной двери. Приближающиеся шаги заставили её замереть, а взгляд сатира заставил её броситься в ближайшую комнату, чтобы спрятаться. Она закрыла за собой дверь и перевела дыхание.
Она вошла в помещение, похожее на кабинет. В камине перед двумя креслами с изогнутыми спинками плясал огонь. Большую часть комнаты занимали огромный письменный стол и кожаное кресло. На нём были сложены свитки. И ещё больше свитков украшало полки позади него.
Охваченная любопытством, она подошла к полкам и открыла один из свитков.
Вполголоса она прочла вслух:
«Однажды вызов грозный встал,
Где мрак любви расти не дал.
Король в тени, с душой гранитной,
На троне хладном, монолитном.
Земля без радости мрачна,
Скорбей и ужаса полна.
Затих там смех, нет игр детей,
Мир серым стал в плену теней.
В край тёмный Купидон летел,
Был сердцем твёрд и в планах смел.
Сквозь ветры, грозные моря,
Свободу той земле даря.
С луком в руках, в огне крыла,
Пробита вечной ночи мгла.
Стрел свет — в сиянии любви,
Что боги с неба низвели.