— С дороги, козявка, — бросил Макс. Дверь за ним захлопнулась, и он спрыгнул с трех ступенек крыльца на тротуар; шнурки на его бутсах были небрежно развязаны.
Арчи проводил его взглядом. Он закинул рюкзак на плечо и открыл входную дверь. Но тут же посмотрел вниз и застыл.
Монетка снова была там. На коврике. Точно в том же месте, откуда он её поднял.
— Закрой дверь, тупица! — донесся голос из глубины дома. Он принадлежал одной из его сестер-близняшек. В ту секунду он не смог бы разобрать, какой именно. Казалось, все его братья и сестры участвовали в соревновании: кто из них проявит больше жестокости к младшему брату. Он оставил монетку на месте и вошел в дом, позволив двери захлопнуться за спиной.
Оливия, пятнадцати лет, сидела на диване и играла в Nintendo. Один из братьев Марио прыгал со стопки блоков на флагшток. Было ясно, что кричала не Оливия — она была слишком поглощена действием на экране. Аннабель, близнец Оливии, сидела на другом конце дивана, накручивая на палец свои коричневые волнистые волосы.
— Мух напускаешь, ботан, — бросила она.
— На коврике лежит монетка, — сказал Арчи, указывая назад. — И когда я… — Сестры одарили его безразличным взглядом. — Когда я её поднял… Ай, неважно.
На экране телевизора над пиксельным замком по очереди взорвались три маленьких фейерверка.
— Твоя очередь была выносить мусор, — сказала Аннабель.
— Простите, — ответил Арчи. — Забыл. Сейчас вынесу, ладно?
— Поздно. Папа вынес, — отрезала Оливия.
— Папа уже дома?
Арчи посмотрел на часы на каминной полке: без пятнадцати четыре. Питер Кумс редко возвращался с работы раньше шести. — Зачем вы мне это говорите, если папа уже всё сделал? — спросил он.
— Затем, что ты влип, — сказала Оливия, возвращаясь к игре.
— Влип по-крупному, — добавила Аннабель.
Арчи покосился в сторону кухни. Дверь была закрыта, но оттуда доносился голос отца. Арчи понял, что тот говорит по телефону: его фразы прерывались долгими паузами, во время которых он издавал ворчливые звуки понимания или согласия. Арчи подошел к двери и слегка приоткрыл её — ровно настолько, чтобы увидеть отца, стоявшего у кухонной стойки. Правой рукой он прижимал к уху желтую телефонную трубку, а указательным и средним пальцами левой массировал виски.
— Я это знаю, миссис Рокуэлл, — говорил он. — Да. Я полностью это осознаю. Поверьте, мне это дается так же тяжело, как и вам. Я рассчитывал на… — Его снова прервали; его левая рука соскользнула с висков к спиральному шнуру, соединяющему трубку с аппаратом. Арчи увидел мать — она стояла спиной к нему, прислонившись к холодильнику, и наблюдала за мужем. Он закрыл дверь и вернулся в гостиную.
— Что там происходит? — спросил Арчи.
— Понятия не имею, — ответила Оливия.
— Он уже был здесь, когда мы пришли, — добавила Аннабель.
Арчи сел в пустое кресло рядом с диваном и уставился на экран. Сквозь кухонную дверь всё еще слышался приглушенный голос отца.
— Я лишь хочу сказать, Кэндис, — произнес Питер. — Всё, что я хочу сказать. Дай мне закончить. Дай мне закончить. Я просто говорю, что не могу нести за это ответственность. Я говорил с инженером. Послушай, тревожные звоночки были повсюду еще до среды. Да, до среды. Мы просто не можем… — Последовала долгая пауза, после которой он продолжил: — Угу. Я понимаю. Но видишь ли, дело в том, что мой инженер сказал: мы просто не можем продолжать работу. Не с теми сейсмическими проблемами, которые мы наблюдаем на участке.
Арчи обменялся мимолетным взглядом с Оливией, прежде чем та снова ушла в игру.
— Мы не знаем, насколько глубоко они уходят, — говорил отец. — Эти… трещины. И пока не узнаем, я не могу позволить продолжать работы. Прости, Кэндис. — За этим последовала серия «угу» и «я знаю», а также несколько извинений, прежде чем Арчи услышал, как трубка легла на рычаг. Отец с матерью какое-то время говорили вполголоса, а затем дверь в гостиную распахнулась. Его мать, Лиз, заглянула в комнату и выдавила Арчи улыбку. — Привет, Арч, — сказала она. — Как прошел последний учебный день?
— Нормально, — ответил Арчи. — Что с папой?
Лиз выглядела удивленной, будто её впечатлила проницательность Арчи, но затем стала серьезной. — Ну, думаю, вам стоит знать.
— Знать что, мам? — спросила Оливия.
— Ваш папа какое-то время побудет дома, — сказала она. — Работы на участке остановлены.
Аннабель отвернулась от телевизора; падение Марио в пропасть между двумя бежевыми колоннами сопровождалось каскадом заунывных сигналов.
— Это не катастрофа, ребята, — сказала Лиз. — Это временно. Пока они не выяснят, в чем там дело.
Но Арчи казалось, что это именно катастрофа. Он знал, что последний год выдался для родителей тяжелым. Некоммерческая организация «Кост-Эйд», в которой работала мама, сократила её должность в ноябре, и с тех пор она была безработной. Сихэм, как и большинство прибрежных городков, сколько Арчи себя помнил, жил под покровом депрессии. Поэтому все испытали облегчение, когда компания «Кумс Констракшн» выиграла тендер на проект нового отеля, который планировали построить на мысе к северу от города.
— И что это значит? — спросила Аннабель.
— Ну, мы пока сами точно не знаем, — ответила Лиз. — Полагаю, нам придется немного затянуть пояса.
— А это что значит? — спросила Оливия.
— Именно то, как и звучит, — сказала Лиз. — Пока мы не поймем, что у нас с финансами, придется повременить с некоторыми вещами.
Дети поняли, к чему всё клонится: они планировали поездку в Лос-Анджелес в конце лета — шли разговоры об аренде бунгало на пляже и двухдневном визите в Диснейленд.
— Мы ведь всё равно поедем, да? — спросила Оливия, в упор глядя на мать.
— Ну, — произнесла Лиз, — я имею в виду, нам придется…
— Это отстой! — выкрикнула Аннабель, дунув на облако начесанной челки над лбом — волнообразную копну, которую она каждое утро сооружала с помощью целого облака лака для волос. Она сердито вскочила с дивана и пронеслась мимо матери.
— Аннабель, — сказала Лиз. — Следи за языком.
— А что, «отстой»? — Аннабель замерла на первой ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. — Отстой. Отстой. Отстойный отстой. Отстоище!
— Аннабель! — беспомощно крикнула Лиз.
Аннабель промаршировала вверх по лестнице; Оливия последовала за ней, на ходу одарив мать свирепым взглядом.
Мелодия из «Super Mario Bros.» крутилась на повторе из динамика телевизора; Арчи взял пульт и выключил его.
В кухонном дверном проеме показался Питер. — Привет, Арч, — сказал он. — С последним учебным днем тебя, малец. Выпускник восьмого класса и всё такое. Большой день!
Арчи проигнорировал поздравление. — Это правда? — спросил он.
Питер скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку. — Да, — выдохнул он. Он бросил короткий взгляд на жену. — Да, это правда. Ты же знаешь Джо — он заходил к нам на ужин пару недель назад. Инженер. Так вот, он и его команда проводили предварительные раскопки на участке, прямо под утесом, и наткнулись на целую сеть подземных пустот. Что-то вроде пещер, трещин в породе. — Он потер лоб и добавил: — Короче, там всё как швейцарский сыр, под всем этим утесом у дома Лэнгдонов. Строить на нем нельзя.
— А они не могут просто найти другое место? — спросил Арчи. Он не особо разбирался в деталях, знал только, что Кэндис Рокуэлл, застройщица из Портленда, собиралась воткнуть пятимиллионный отель на скале над океаном, рядом с домом Лэнгдонов. Об этом писали на первых полосах в «Дейли Асториан»; все взрослые только это и обсуждали.
Питер покачал голвой и нахмурился. — Вряд ли, — сказал он. — Похоже, босс вцепилась в это место мертвой хваткой. Она твердо намерена довести дело до конца. Но строить его буду точно не я, это уж верно. И не думаю, что ей повезет найти кого-то другого. — Он сплел пальцы; его крупные, мозолистые ладони, казалось, всегда были исчерчены черными линиями въевшейся грязи. Он не был старым — ему только исполнилось сорок три, — но работа состарила его, сгорбив плечи и выдубив кожу.