Когда поезд тронулся, Марине только и осталось пялиться в грязное окно, за которым проплывали рощицы и крошечные станции. Даже хорошая погода не радовала. Через закопчённое стекло летнее небо казалось хмурым, а пейзажи будто затянуло туманом. Мысли у Марины тоже текли хмурые. Она воображала, что ждёт её на ферме.
Однажды ей уже довелось побывать в деревне Гнилые Бураки. Дедушка поехал обсудить семейные дела и взял с собой Марину. Они провели на ферме лишь пару дней, потому что дедушка недолюбливал свою двоюродную племянницу, то есть тётю Доротею.
Марина запомнила огромные лужи на дорогах, покосившиеся заборы и кусачих комаров. А ещё невкусную овсянку на обед и колючие шерстяные одеяла. Вряд ли с того времени деревня Гнилые Бураки превратилась в милое местечко с открытки, где стоят красивые домики, цветут подсолнухи и бродят белые барашки.
Было невыносимо жаль загубленных каникул. Могла ведь загорать под южным солнцем, бродить с ребятами по музеям! Ужасно, когда твои мечты рушатся. Вдвойне ужасно, когда невесёлые перемены приходят надолго. Вместо сплошного праздника тебя ожидают недели тяжёлого труда и скуки.
На Марину накатила такая меланхолия, что она зажмурилась, лишь бы не видеть унылого пейзажа за окном и воинственной Доротеи. И не заметила, как задремала под мерный стук колёс. Проснулась оттого, что тётя тормошила её за плечо:
– Выходим! Наша станция! Поезд стоит всего минуту! Живо, живо!
Марина подскочила, протёрла глаза и схватилась за ручку саквояжа.
– Наконец-то дома! – громогласно объявила тётя Доротея, когда их маленькая компания сошла с поезда и двинулась по деревенским окраинам. – Ян, ты рад вернуться?
– Ага, – пробормотал Ян. – Рад, как висельник верёвке.
– Следи за языком! – возмутилась Доротея. – Никаких грубых шуток на моей ферме. Только боевое настроение и наслаждение исправительным трудом.
Марине заранее стало тошно от такой программы.
– Племянница, ты тоже недовольна? – не унималась Доротея. – Только посмотри, какая природа! Какой воздух! Сказка!
«Если и сказка, то тоскливая», – подумалось Марине. Природы кругом не наблюдалось, потому что они шли по деревенской улице, шлёпая по бескрайним лужам. Слева и справа тянулись покосившиеся заборы, чахлые садики и домишки, знавшие лучшие времена.
Изредка встречались местные жители. Все преклонного возраста, одетые в поношенные костюмы или платья, обутые в резиновые сапоги. Каждый считал своим долгом поздороваться с тётей Доротеей, посетовать на погоду и заметить с жалостью: «Ваша городская племянница такая худенькая и бледная!»
Одна бабулька в смешной соломенной шляпе и вовсе ущипнула Марину за щёку.
– Тебя надо хорошенько откормить! – за метила бабулька голосом ведьмы, которая ест детей на обед.
На Яна знакомые тёти Доротеи смотрели строго.
– Ещё не взялись за ум, молодой человек? – грозили они пальцем.
– Да взялся я, взялся, – раздражённо отвечал Ян. Поскольку он недолго жил на ферме, успел познакомиться с тётиными соседями. И, кажется, произвёл на них не лучшее впечатление.
Улица ползла вверх по холму. Чемоданы становились тяжелее с каждым шагом.
Приближение тёткиной фермы чувствовалось издалека. В воздухе разлился густой аромат навоза – даже глаза защипало. Вскоре послышались басовитое хрюканье и отрывистый лай.
Тётя Доротея держала свиное стадо на двадцать голов и мечтала вывести новую породу – служебных свиней. Она считала, что этих животных сильно недооценивают. Умом и хитростью они не уступают псам. А значит, могут сторожить дома, служить в полиции и просто радовать хозяев, выполняя команды.
Также тётя держала пару собак, чтобы те помогали ей воспитывать свиней и служили им примером.
– Соскучились, мои хорошие! – расчувствовалась Доротея, заглядывая в хлев.
Она пояснила Марине и Яну:
– Я попросила соседа присматривать за поросями, но он наверняка ленился отваривать им свёклу и кормил лишь отрубями. И не купал! – От возмущения тётя потрясла в воздухе кулаком. Затем перешла на деловой тон: – Ступайте в дом. Переоденьтесь – и айда помогать. Дел за сутки на ферме накопилось много. У нас в деревне не принято долго отдыхать.
– Даже чаю не выпьем с дороги? – расстроился Ян.
– До ужина обойдётесь бутербродами.
Дом у тёти Доротеи был просторный, низкий и тёмный. В комнатах царили чистота и пустота. Как в казарме. Мебель только самая необходимая. Никаких картин на стенах, вязаных салфеток на столах или красивых сервизов в буфете. Тётя Доротея считала, что лишний комфорт не идёт человеку на пользу.
Марина не захватила одежду для работы на ферме, и тётя выдала ей клетчатую рубашку и мешковатые брюки, которые пришлось подвернуть снизу, а на поясе заколоть булавками. Также тётя всучила ей пару резиновых сапог, матерчатые перчатки и потрёпанную кепку.
– Мы с тобой займёмся огородом, – решила Доротея. – А ты, Ян, отправляйся в хлев. То-то свинки обрадуются, когда тебя увидят!
Яна даже перекосило.
В коридоре раздался дробный стук копыт, и в комнату влетел домашний поросёнок Гектор, тётин любимец. За несколько месяцев он вымахал в поджарого кабана. Гектор чуть не сшиб Яна, когда на радостях ткнулся ему мордой в живот. Затем поросёнок на манер собаки встал на задние ноги и полез к Яну целоваться.
– Хватит, скотина! Отстань! Что за свинячьи нежности! – отбивался Ян.
– Пойдём, покажу тебе ферму. – Тётя Доротея поманила Марину.
Они обошли тётины владения – весьма обширные. За хлевом были устроены грядки, огороженные колючей проволокой, чтобы свиньи не забирались. На выпас и тренировки питомцев водили дальше, под холм, в специальный «лагерь», как назвала его тётя. С другой стороны дома раскинулась рощица, где росли орешник, берёзки и прочие приятные деревца. Но в хозяйстве Доротеи всё было устроено для пользы, а не для удовольствия. И роща тоже.
– Здесь мои свинки тренируются искать трюфели, – объяснила тётя. – Эти ценные грибы растут на корнях орешника. Свиньи находят их по запаху.
Из рощи не хотелось уходить: тут было прохладно, тенисто и полно по-настоящему свежего воздуха. Среди деревьев показался просвет, и скоро с холма открылся вид на бо́льшую часть деревни Гнилые Бураки. Сразу под холмом раскинулось болотце – или огромная лужа. Среди низких кустиков блестела непросыхающая слякоть, кружили тучи мух.
– Сюда из выгребной ямы сливаются отходы с ферм, – пояснила тётя Доротея. – Старосте давно пора что-то с этим сделать. Но она и в ус не дует. Приходится терпеть. Видела бы ты, во что превращается болото после дождя!
Марина представила и содрогнулась. Повезло Доротее, что ферма стоит на холме! Наверное, сточные воды затапливают дома и текут по улицам до самого центра деревни, где стояло здание почты под облупленной зелёной крышей. Неподалёку торчала пожарная каланча – ободранная кирпичная башенка с колоколом и