Цели и, соответственно, методы англичан и французов, впрочем, будут различаться.
Первые уходили с таким расчетом, чтобы не потратить больше на Африку ни пенса, как можно меньше участвовать в ее делах, действительно быстро и полно отказаться от колониального наследия, ставшего неподъемным. Британия начинает в период 1956–1960 годов и далее подготавливать элиты в своих бывших владениях на Черном континенте к тому, что скоро они примут бразды правления в свои руки. Причем иногда англичане настаивали на ускорении процесса там, где сами местные не особенно-то этого и желали. Так, свою весьма известную фразу о том, что «над этим (Африканским) континентом веет ветер перемен» Гарольд Макмиллан произнес 3 февраля 1960 года не где-нибудь, а в Кейптауне, на территории Южноафриканского Союза, где уже вовсю развивался апартеид, а белые готовились противостоять черной волне и очень бы хотели видеть помощь метрополии в этом деле.
Но нет. Англия перестала быть империей, взрывным образом нарастила объемы военного сотрудничества с США (уже 22 февраля 1958 года было подписано англо-американское соглашение о размещении американских ракет в Англии, после которого ракетно-ядерная программа британцев стала придатком американской, есть и много других примеров).
Вторые пытались уйти отовсюду, что невозможно удержать, чтобы удержать все, откуда невозможно уйти, – в частности, конечно, речь идет об Алжире. Кроме того, в целом французы исходили из перспективы своего вмешательства в африканские дела и в будущем, сохранения сферы влияния, но уже без прежней ответственности. Они не столь обдуманно подходили к вопросу о подготовке местных руководителей к бремени власти, а потому, в общем и целом, несколько опережали англичан. 28 сентября 1958 года во Франции и ее колониях прошел конституционный референдум, на котором должен был быть ратифицирован проект новой конституции Франции, подготовленный Шарлем де Голлем, который преобразовывал страну в Пятую республику. Французская Гвинея, единственная из всех, массово проголосовала против документа – и почти немедленно, 2 октября 1958 года, получила независимость. Остальные африканские колонии стали так называемыми членами Французского сообщества – только для того, чтобы уже в 1960-м также получить свою желанную, или не особенно, свободу. К исходу 1960-го, кроме нескольких островов и крохотного Джибути, позволяющего контролировать выход из Красного моря, за французами в Африке осталась только одна обширная территория. Алжир. О нем, о Войне за независимость, мы и начнем говорить в следующей главе.
Глава IV
Алжир. От сопротивления французам до Французского Сопротивления
В прошлой главе, закончив с изложением и анализом такого примечательного события, как Суэцкий кризис, автор анонсировал тему войны за независимость Алжира. Явление это сложное, многогранное, очень важное не только для собственно Алжира и Африки, но и для Франции, формирования французских государства и народа в их современном виде. Говорить и писать тут можно очень много – целую книгу, и то будет мало. Так что я лишь постараюсь связно и последовательно изложить только те события и факты, которые сам считаю ключевыми в развернувшемся противостоянии.
Как и всегда, чтобы понять то, что было, мы должны хоть в общих чертах познать и то, что предшествовало. Но где взять точку отсчета? Не уходя совсем уже далеко в глубины веков, было бы разумно стартовать непосредственно с французского завоевания Алжира. Однако есть маленький нюанс – дело в том, что Франция отнюдь не была первой европейской державой, которая попыталась закрепиться на южном, африканском, берегу Средиземного моря в Новое время. Раньше всех за решение этой задачи взялись испанцы.
Почему?
Во-первых, для них это было логичным продолжением процесса Реконкисты. Принято думать, что боевой пыл множества храбрых воинов, которые положили конец существованию Гранадского эмирата, абсорбировал Новый Свет. Это и так, и не так. Бесспорно, завоевание и освоение Америки потребовало умелых бойцов и стойких первопроходцев, но довольно долгое время богатства, лежащие за океаном, были скорее грезой, чем реальной возможностью переменить свою судьбу. Регулярные и масштабные сообщения через обширную Атлантику разворачивались постепенно – а вот земли традиционных противников-мавров были всего-то по ту сторону Гибралтара. Там обитали не какие-то неведомые люди со странными традициями, которые и о Писании-то никогда прежде не слышали (для людей со средневековым сознанием мысль о том, что до кого-то на свете не дошли апостолы и вообще свет истинной веры, уже была шоком), а знакомые и именно потому ненавистные. Те, которых знали как побеждать, – набили уже руку. Те, которым было за что мстить. Наконец, живы еще были смутные мотивы крестовых походов, идея сокрушения ислама и водружения креста на месте полумесяца.
Это – один комплекс причин.
Второй – пожалуй, даже более важный – военно-стратегический. Алжир был плацдармом, который позволял держать под ударом морскую дорогу между Испанией и Италией, все более важную – особенно в контексте приобретения испанской короной власти над новыми землями на «сапожке» вроде Неаполитанского королевства. Угрозы – уже возникшие, пока еще слабые, нужно было ликвидировать, а главное – не дать им перерасти в нечто более серьезное. Хронологически дело было так: изгнанные в 1492 году из Испании мавры и евреи частично поселились в Алжире и продолжили свою войну. Так, как могли и как это было выгодно местному населению, – стали промышлять пиратством. Король Арагона Фердинанд II нанес карательный удар, завоевал Бужио в 1506 году, а в 1509 году – города Алжир и Оран. Столь ощутимые успехи поставили вопрос о возможности закрепиться на Черном континенте – и этот соблазн послужил отправной точкой для расширения боевых действий. Позднее еще не раз мы будем наблюдать в истории то же самое.
Испанский натиск же вынудил алжирское население пойти на поклон к главной силе исламского мира: они пригласили знаменитого турецкого капера Аруджу Барбароссу с тем, чтобы тот помог освободиться из-под власти испанцев. Так было положено начало владычеству Турции над Алжиром, с тех пор приходившим во все больший упадок, а равно и превращению его в громадную зону пиратской вольницы, что, собственно, и стало одной из ключевых причин общей деградации экономики и социальных отношений в регионе. Аруджа званым гостем явился в Алжир в 1516 году, но вскоре вместе со своими корсарами выступил против местного властителя Селима-Эвтеми, убил его и провозгласил себя султаном Алжира. Гораздо проще, чем пахать и сеять в пустыне или же торговать через Сахару, проводя