Если повезет, я всё еще буду двадцатилетним к тому моменту, когда он закончит пялиться на себя.
Или читать мне нотации.
— Нет, и вот что я имею в виду, — он со вздохом указал на меня. — Омеги хотят полностью отпустить контроль. Никаких решений, никаких мыслей, только удовольствие. И чтобы сделать это, ты должен дать им то, о чем они могут не просить, но чего хотят. Например, концовка. Они уже наверняка начинают чувствовать течку, возможно, трахают себя пальцами или самой большой игрушкой, какую только смогли найти, просто пытаясь снять напряжение, но не могут. Им нужен альфа, так что к тому времени, как ты туда зайдешь, они будут умоляющим, изголодавшимся месивом. И тогда ты даешь им то, что им нужно.
Я уставился на него.
Не то чтобы я стал унижаться, еще больше раздувая его и без того категорически шокирующее эго, но в чем-то он был прав. Я никогда по-настоящему не играл роль доминантного альфы, по крайней мере, в таком ключе. Предпочитая исходить из заботы… Но, возможно, мне стоило всё поменять. Убедиться, что я даю своей партнерше то, что ей от меня нужно.
Я просто… не знал, смогу ли. Доминирование не было у меня в крови.
— И ты делаешь это каждый раз? — нервно спросил я.
— Ага, — легкомысленно бросил он. — По крайней мере, когда у них течка. Последний парень, с которым я был… — он присвистнул от воспоминаний. — Он чуть ли не забрался на меня, впихивая в себя мой член еще до того, как я полностью оказался на кровати. Какая была поездочка… — радостно вспоминал он. — Это просто биология, чувак, им нужна твердая рука.
Я прикусил губу.
Блядь. Глупый Камео и его идиотские идеи… Может, я всё это время всё делал не так. До «Отеля Похоти» мой опыт общения с омегами был весьма скудным. Я никогда не стремился к обязательствам или отношениям, а прохождение через все границы чего-то большего, чем быстрый перепих, требовало гораздо больше времени, чем у меня было во время разработки нашего продукта.
Здесь всё было так просто. Понятно. Социальное минное поле в виде дежурного приема пищи перед сексом, когда мы оба делаем вид, что собрались вовсе не ради пары коктейлей, чтобы было на что свалить секс на одну ночь, — это освобождало.
Все обсуждения предпочтений, границ и согласия были подготовлены заранее, исключая догадки и неловкие разговоры.
Очевидно, в моменте мы всё равно общались — но было приятно знать, что есть реальная база, с которой можно работать. Конкретные правила, к которым можно вернуться.
В ожидании, я снова прокрутил в голове небольшой список Черри. Он почти в точности совпадал с моим, что было облегчением. Особенно если мне придется следующие пару дней косплеить какого-то здоровенного тупого альфа-мудака.
Однако был один пункт, который выделялся: разведение.
Хотя разведение не было таким уж редким выбором, я редко встречал здесь кого-то, кто давал на это зеленый свет, и мне не терпелось узнать, насколько сильно она этого хотела — особенно учитывая ее паузу насчет проникновения.
Может, игрушки подойдут?
Минуты тянулись мучительно медленно, давая мне предостаточно времени на прокручивание сценариев о том, чего именно захочет моя омега. Захочет ли она кого-то сильного и доминантного? И как бы это вообще выглядело в моем исполнении?
Смогу ли я выдавить из себя слова, чтобы приказывать кому-то?
— Погнали, — наконец сказал Камео, вырывая меня из раздумий, как будто это не он в первую очередь столкнул меня в эту спиралевидную яму тревоги и неуверенности в себе.
Я теребил пояс халата, пока мы шли по коридору. Камео остановился, когда дошел до восьмой комнаты. Я отвел глаза от большого смотрового окна, позволяющего проходящим альфам и, что более важно, персоналу, заглядывать внутрь, чтобы проверить омег.
— Повеселись, и помни, что я сказал, — произнес Камео, похлопав меня по плечу и открыв дверь, откуда вырвалась волна сладко-карамельного парфюма, от которого у меня закипела кровь.
Я пошел дальше. Отельно-подобная атмосфера начиналась и заканчивалась этим длинным коридором со множеством дверей.
Стены были глубокого красного цвета с бархатистым текстурированным филигранным узором в тон. Со вкусом, хоть и не скрывая сексуального характера кинков, которые подчеркивались картинами с обнаженной натурой, висящими между комнатами, словно в какой-то извращенной галерее, посвященной тому, чтобы подать альфам идеи, как оттрахать омегу до беспамятства.
Моей любимой была картина, выполненная в технике линейного рисунка — человек в ошейнике, которого тянут за поводок; рука, держащая его, находилась за кадром. Она была лишена цвета, за исключением ярко-розового поводка, прикрепленного к такому же ошейнику, от которого я не мог отвести глаз.
Это ли имел в виду Камео, говоря о том, чего хотят омеги? Я полагал, что все разные и не обязательно захотят именно этого, но чего-то в этом роде? Тотального и полного подчинения?
Вскоре я добрался до тринадцатой комнаты и заглянул в окно. Женщина, покрытая множеством красивых черно-белых татуировок, лежала на спине, ее толстые бедра блестели от смазки, пока она трахала себя большим ярко-розовым дилдо с узлом.
Мой член почти мгновенно стал болезненно твердым, выбивая воздух из легких, и я облизал пересохшие губы.
Она была… Изысканна.
Длинные темные волосы струились вокруг нее, как жидкость, пока она тяжело дышала и покачивалась, пытаясь протолкнуть игрушку глубже в свою гладкую, красивую розовую киску.
Ее татуировка на груди — мотылек с огромными крыльями, закрывающими ее от грудины до горла, — казалось, трепетала с каждым судорожным вдохом. Ее стоны едва достигали моих ушей сквозь стекло двустороннего зеркала, когда я прислонился к нему лбом.
Я хотел быть ближе, но в то же время мне совершенно не хотелось входить в комнату. Черри была не просто в моем вкусе, она была тем самым типом. Тем хрупким, женственным созданием, которое разжигало во мне часть, мечтающую заботиться об омеге.
Заставить их чувствовать себя в безопасности и быть особенными.
Но речь была не об этом. В «Отеле Похоти» не было никаких уз истинных. Ты искал легкой добычи, а омеге нужна была кукла для ебли, которая действительно могла бы соответствовать их темпу.
Я встряхнулся и потянулся к интеркому, но моя рука замерла, когда омега подползла к изголовью кровати, чтобы прикрепить к нему присоску дилдо, встретившись со мной взглядом — хотя я был уверен, что на самом деле она смотрела на себя, и эта мысль только делала всё еще горячее, — и насадилась обратно на игрушку.
Мой член пульсировал от желания, пока она трахала себя; моя рука потянулась к ручке двери прежде, чем я успел подумать о том, чтобы попытаться заговорить с ней по интеркому — и я обнаружил, что дверь заперта.
Блядь.
Глава 3
Я прижалась спиной к игрушке, которую прикрепила присоской к изголовью кровати; из-за смазки было легко насадиться на нее, пока узел не ткнулся в мой вход, сводя меня с ума. Я выгнула спину, раскачиваясь на коленях, чтобы трахать себя — стоны вырывались громкие и частые, пока ребристая поверхность игрушки растягивала меня и терлась в миллиметре от того места, где мне это было нужно больше всего.
В этом и заключалась проблема: чем интенсивнее становились мои течки, тем сложнее было себя удовлетворить. И хотя машина для траха отлично справлялась с парой последних раз, последствия были настолько неприятными, что я не хотела переживать их снова.
Боль. Тоска. Одиночество.
Это было… почти невыносимо.
Мне нужен был партнер для гнездования, кто-то, кто позаботится об эмоциональной стороне течки так же, как и о сексуальной.
И, блядь. Раз уж я об этом задумалась?
Мне просто очень нужно было, чтобы ко мне прикоснулись.
Игрушки — это здорово, но скребущее желание, от которого закипала кровь, требовало… контакта.