Она рассказала нам о том, что нашла следы ведьмы, которая давала отцу лекарства от оборотов. Они и подействовали на первенца изначально, когда мама забеременела мной, он активно принимал средство. После моего рождения перестал, а потом ведьма увидела, что родилась одаренная, полноценный оборотень, а не полукровка, и она ничего ему не сказала, а провела старинный обряд отречения от звериной ипостаси на младенце.
На этих словах мама ахнула, а Гордей прижал меня к себе в защитном жесте. Теперь мне ничего не угрожает, но маленькой новорожденной девочке грозила опасность. Я ведь могла и не выжить после ее экспериментов.
Отсечения не произошло. Моя вторая сущность ослабла, но цеплялась за жизнь и тогда ведьма дала отцу еще одно средство, уверив его, что он должен поить меня им неделю.
Они ничего не знал. Не понимал, что она на самом деле желала, говорила ему, что это спасет мою жизнь, что я родилась неполноценной одаренной без второй ипостаси, и что долго без нее не протяну.
Он верил. И сделал всё, о чем она говорила.
— Её никто не видел с того времени, я думаю она сбежала в Латинскую Америку, в Бразилии жил её истинный. — Марго сделала паузу. Потом с сожалением глянула на меня и, бросив взгляд на главу, вышла. Отец сидел с каменным лицом, какой груз теперь лег на его плечи, он будет винить во всем себя.
— Пап, ты ни в чем не виноват. Слышишь? Ты ведь не подозревал, что ведьма клана тебя предаст.
— Я не должен был никому верить…
— Аль. — Гордей поднялся. — Оставим твоих родителей, они сейчас нуждаются друг в друге больше, чем в нас.
— Да, доченька. — мама обняла меня. — Я так рада, что у нее ничего не вышло. Я так люблю тебя!
— И я тебя, мама.
Мы обнялись еще раз, а потом я вышла вслед за Гордеем.
— Я уверен, она сможет его успокоить, оборотню важна поддержка пары. — обнадежил меня Гордей, я с беспокойством ходила по нашей спальне. Переживала за отца.
— Он теперь до конца своей жизни будет винить себя.
— Аль, не будет. Он всё правильно поймет. Важно то, что сейчас. Теперь ясно, что на тебя повлияло. Медведицу пытались вытравить, и природа взяла свое. В ней проснулся ген, который практически уже не встречается у оборотней. Быстрая регенерация, сила. У нас с тобой будет крепкое потомство.
— Никогда не привыкну, когда вы там говорите. Словно…
— Словно звери какие-то? — рассмеялся Гордей. — Иди ко мне, я покажу тебе, кто тут самый сильный.
Я ловко увернулась из его рук, но не отбегала, а сама обняла его за шею. Он только попытался снова сложить свои лапищи на моих округлостях ниже спины, как я шлепнула его по рукам.
— У нас скоро ужин, дорогой. Так что нет времени на… шалости.
Быстро поцеловала его в уголок губ и отодвинулась.
— Значит, шалости? — услышала за спиной и, улыбнувшись, вышла в коридор. Я уже слышала, как внизу в гостиной суетится Радмила.
Она так и осталась моей правой рукой, не захотела жить самостоятельной жизнью, предпочла быть рядом со мной. И я очень доверяю ей, и так же сильно люблю. Как сестру и подругу.
Ужин прошел великолепно, на нем не было моих родителей, но Гордей смог меня убедить, что там всё в порядке. Я заглядывала к маме, она с припухшими от слез глазами, уверила меня, что переживать не о чем, на ужин не придет, чтобы не задавали лишних вопросов. Отец мрачный как туча сидел у камина.
Посадил меня на колени, как в детстве, и крепко обнял.
— Папа, ты у меня самый лучший. Ты был со мной в самый важный момент, даже не думай, что я в чем-то тебя виню. Всё что было, уже прошло. Всё. Если зацикливаться на всём, что может произойти или происходила в вашем диком мире, можно и с ума рехнуться.
— Дочка! — нас обняла мама. — Как ты всё это только пережила, я жила и даже не представляла себе, насколько тяжело тебе было. Отец мог бы доверять мне чуточку больше. Рассказать о себе. Тогда я была бы готова всё это услышать и воспринять.
— Настя… — начал отец.
— Что Настя? — не переставая обнимать нас со спины, пробурчала мама. — Я уже пятьдесят лет Настя, ты мне настолько не доверял? Я даже свечки ставила за твое здоровье, ходила каждое воскресенье, когда ты ездил якобы лечиться.
— Настя, дело не в доверии, я боялся тебя потерять. Связи с людьми под запретом были всегда. Полукровок уничтожали, тех, кто знал об одаренных и не мог принести никакой пользы клану тоже просто убирали с дороги. Я боялся, что они узнают о нас. Назар помог замести следы, когда я покидал свой бывший клан.
— Что значит убирают с дороги? — нахмурилась мама, а я развернулась к ней лицом.
— Мам, всё в прошлом. Давайте просто перевернем эту страницу? И… теперь уже это прошлое никуда не деть. Будем думать о будущем.
— У тебя же не родится полукровки? — она о чем-то думала, переживала. Мама глянула на отца и обратилась к нему: — Сереж, у Али ведь не может родится полукровка? Я не переживу, если их заставят избавиться от нашего внука.
— Мам…
— Настя! Даже не думай об этом! Гордей не даст причинить зла, даже если родится обычный человек. Но этого не будет. Аля ведь полноценная одаренная.
— Ваши дикие законы любого с ума сведут.
— Мама, это мои слова. — улыбнулась ей.
— Ты права, Аля. Давайте просто перевернем эту страницу и будем жить дальше.
Когда я уходила, то услышала ее слова обращенные к папе:
— Но это не значит, что ты вернешься в нашу спальню. Ты наказан, дорогой, на месяц!
Невольно улыбнувшись, я думала о том, что всё же у нее отлегло в душе от всей этой истории.
ГЛАВА 45
— Ты сказал мы будем здесь одни. — я прищурилась, чтобы лучше разглядеть берег, на котором нас встречала целая делегация.
На маленькой яхте мы приближались к острову, который арендовали на целую неделю. К сожалению, глава клана и крупной нефтяной компании не может покинуть свои посты и исчезнуть для мира более, чем на семь дней. Поэтому я предвкушала уединение и предстоящий отдых.
Но… что это за толпа на берегу?
— Маленькая моя, спустись в каюту. Я переговорю с ними.
— Еще чего. Я останусь здесь, Гордей. Скажи им пусть убираются и