Нашла его за домом, мужчина держал в руке капкан с попавшим в него зайцем. Никогда не была вегетарианкой, но выглядит это жутко. Сняв металлическую ловушку, стоившую зайцу жизни, он, не оглядываясь, резко сказал.
— Уйди.
Заяц затрепыхался, живой!
Но мне повторять не надо. Я не хочу смотреть, что будет дальше, развернулась и умчалась обратно на крыльцо. Минут через десять мой спаситель прошел мимо с освежеванной тушей. Тут я поняла, почему он меня прогнал. Не хотел, чтобы я всё видела. Дикарь…
Уняв приступ тошноты, я смотрела в одну точку, продолжая сидеть на нижней ступеньке. Хочу домой. Безумно хочу домой.
— Идём. — вышел на крыльцо, успел накинуть какую-то кожаную куртку поверх черной майки. Я молча проследовала за ним. Но мы не успели дойти и до середины поляны, как впереди вдалеке в лесу взметнулась в воздух стая птиц. Резко остановившись, мужчина схватил меня за плечо.
— Что такое? — не знаю почему, от страха наверное, стала шептать я. Что-то же спугнуло этих птиц. Не успеваю додумать мысль, как он тащит меня обратно.
— В дом. Быстрее.
Влетел на крыльцо, и тут же, открыв подпол, негромко приказал.
— Лезь вниз. Не вздумай шуметь. Затаи дыхание и молчи. Поняла? — в руках его баллончик со спреем, он начинает меня им опрыскивать, а потом в воздухе в комнате.
— Вниз.
Я кивнула. Но страх в моем взгляде выдавал меня с потрохами. Он точно маньяк!
— Если тебя здесь увидят, тебе конец.
Не маньяк. Преступник! Может, это его дружки идут, а я свидетель? Боже мой!
— Да-да, — киваю как китайский болванчик. — Я буду тихой.
Спускаюсь вниз, там не так темно как мне казалось. Маленькое узкое окошко выходит под крылечком на улицу, оно даёт проникнуть рассеянным солнечным лучам внутрь.
— Ни звука! — предостерегает мужчина и я подчиняюсь. Сажусь в уголке на какой-то мешок. Это опилки что ли? Пахнут деревом.
Он закрывает крышку и двигает стол. Не хочет, чтобы видели люк. Я молчу. Потом думаю над тем, что через окошко увижу, кто придет к мужчине. Осторожно поднимаюсь и вытягиваю шею. Близко не подхожу, чтобы не заметили. Но никого не вижу, только слышу. Пять разных голосов. Я вернулась на своё место, села на мешок, прислушалась. Отсюда прилично слышался весь разговор, который происходил сверху.
— Почему вы пришли сегодня? Уговор был о встрече завтра. — это говорит “мой”.
Дожилась, “своим” называю.
— Там сопляки какие-то потонули, ментов понаехало, к вечеру всё перекроют. Ты сам знаешь, как Ульян относится к этому. Днем раньше, днем позже, какая разница.
— Чем тут так пахнет? — появился голос третьего. Неприязненный такой. отталкивающий.
— Тебе лишь бы сунуть свой нос куда не следует. — мрачно огрызнулся хозяин.
— Что это за тряпка? Воняет девкой. — тот всё не унимался, а я с ужасом прислушиваюсь, я не надела майку, она так и осталась лежать стуле, куда я бросила её, забыв.
— Подобрал на дороге. Снова тут отдыхающие были, за****ли засорять территорию. — недоволен. Я его понимаю, только мы ничего не засоряли.
— Ночью пропали двое из черной стаи, ты ничего не знаешь? Широков рвёт и мечет, знает, что они проникли на чужую территорию, но молчит. Что им здесь надо было, ещё бы выяснить. Только они пропали и найти их первыми наша задача.
— Понял. С отдыхающими что? Это они утонули?
— Нет. К ним уже выехала полиция. Очередной сынок-сосунок не справился с управлением и потопил свою тачку. Его выловили, откачали, говорят в коме, а девка утонула. Только телефон и кофту достали вместе с машиной. Лобовуха вдребезги, вылетела видать и унесло течением.
— Всю малину нам попортили. — отозвался еще голос помоложе. — Теперь из-за них придется отменить всё.
Он недовольно фыркнул, но его перебил тот, что старше.
— Как старшие решат, так и будет. Никакой отмены. Просто перенесут на следующий месяц. Гордый, ты меня услышал, оставим тебя. Отдыхай, как договаривались. но через десять дней…
— Я помню. — сухо ответил им хозяин. Почему его назвали “гордым”?
ГЛАВА 4
Долго я сидела еще в тишине, боясь даже шевелиться. А уж когда он за мной спустился, я успела задремать от своих невесёлых дум, сидя на мешке, вытянув скрещенные ноги.
Почувствовала, как взмываю вверх и пискнула от неожиданности и резко открыла глаза, хватаясь за него.
Сосредоточенный на своих мыслях, он не смотрел на меня. Поднял, словно я пушинка.
Да сколько в нём силищи? Таскает меня как куклу. Правда, теперь не наперевес, как в первый раз. А на ручки взял, я ухватилась за его шею руками и прижалась. Вдруг упаду! Уронит! Только из-за этого я и держусь. А какая у него шея! Мощная. Я рассматриваю его, а он хмуро глядит в ответ.
Легко взобравшись по ступеням наверх, вышел со мной из погреба. Усадил меня на стол. Обе его руки оказались по обеим сторонам моих бёдер, а сам смотрит на меня. Недобро так смотрит.
— Они же ушли? Теперь мы можем идти? — повертела головой: никого не было.
— Всё усложнилось. Ты остаешься здесь.
Я сделала глубокий вдох, чтобы не поддаться волнению. В смысле, остаюсь?
Кажется спросила вслух, потому что он, всё также проницательно разглядывая моё лицо, отвечает:
— Те, кто был здесь, опасны. Для тебя. Если они поймут, что не погибла, а была всё это время здесь, то тебя убьют как лишнего свидетеля.
— Но… Но… я же ничего не видела. За что меня убивать? — слезы навернулись на глаза, я всё так же сидела на столе и смотрела в его глаза напротив. — За что?
— Ты была там. Поэтому видела ты или нет, не имеет значения.
— Где там? — шепнула я, умоляюще глядя на него.
— У дороги. Двое из стаи черных волков захотели тебя себе, но я помешал сбыться их планам. Как ты слышала: их ищут.
Откуда он знает, что слышала?
— И как ты понимаешь, отпущу тебя, ты им всё выложишь, и они придут ко мне за местью.
— Я ничего не скажу! Ничего! Тем более, я вообще не понимаю, о чём идет речь! Отпусти меня, пожалуйста! —