— О, на нем есть отверстие, в которое можно продеть шнурок. Вот…
Я повернула камешек, и указала на просвет. Олеасса тут же сняла с шеи тонкую верёвочку с висящим на ней коготком. Развязала узелок.
— Вот, — протянула женщина, сняв подвеску, — возьми. Тебе нужнее, а коготок уже выполнил свою задачу — вернул мне сына. — Проследив за моим взглядом на Мареха, она добавила — Да, он в детстве умудрился сломать коготь, а я сохранила его. Когда нам пришлось расстаться, я носила его с собой, чтобы не потерять связь. Я научу тебя всему, что знаю. Возможно не все, но думаю, что твоя сила позволит тебе принять мои знания.
Я лишь обрадовано кивнула, и надев на шею новое украшение, приготовила зелье. От камешка на груди разлилось тепло, приятное, слегка щекочущее. Невольно улыбнулась ощущению, и пошла поить Сарха, не забывая заговаривать на восстановление сути. Потом, как только оборотень расслабился, взялась за линии, очень осторожно подтягивая и заговаривая краешки, чтобы срослись и восстановились. Услышать слова никто не мог, ведь я привыкла скрытно заговаривать пищу дома, чтобы матушка не узнала. Вот и сейчас лишь губы иногда шевелятся. Но все же отвлекать никто не решился. Ильмирия только сидела рядом, следя за состоянием подопечного, и снова вливая в него свою силу.
Подтягивая ниточку за ниточкой, я перестала обращать внимание на присутствующих женщин. Обе молчали. Работать с линиями жизни очень трудно, и требуется полное сосредоточение.
Не знаю точно, сколько мы провозились, но проделанной работой остались довольны. Это удивительно, но все вышло даже лучше, чем я надеялась. Я ведь думала, что нить соединяющую ипостаси, на которой держится весь узелок, не восстановить полностью. Надеялась, что Сарх сможет хотя бы на короткое время перекидываться, ведь для оборотней важно выпускать своего зверя. А иначе они медленно сходят с ума.
Матушка рассказывала, что в молодости лечила одного. Его прокляла девушка, которой он предпочел другую, и в итоге оборотень несколько лет прожил в ипостаси человека, но с любимой. Пока у него не участились приступы. Ему казалось, что его загоняют в угол, постоянно следят, то ощущение ошейника давило на шею, то капканы на руках и ногах. Когда его жинка нашла мою матушку, к которой тогда мало обращались, ведь молодая была совсем, то было уже почти поздно. Но матушка справилась. Сняли они проклятие вместе, ведь в таких делах искренняя любовь — добрый помощник. Тем более, что и проклятие замешано на эмоциях обиженной девушки, с каплей неподконтрольной ведьмовской силы.
Сейчас, конечно, случай другой. Тьма будет пострашнее проклятий, ведь она сразу вцепилась в средоточие потоков жизненной силы, и при гибели успела иссушить важные нити. Я не знаю, что сделала Лаура за ночь, но очень рада, что все обошлось.
— Первое время он будет оборачиваться ненадолго, пока не восстановится физическая оболочка. Он ведь почти всю жизнь провел в постели. А потом, когда слабость уступит место здоровью, все будет замечательно. Так что…
— Тш-ш-ш, Лучана, посмотри, — остановила мою речь олеасса, накрыв мою руку своей.
Сарх крепко спит. Как спит и Лаура, пристроившись рядом с кроватью, и продолжая держать сына за руку. И несмотря на все мое отвращение к поступкам этой женщины, картина предстала трогательной. И нам бы сейчас попрощаться и уйти восвояси, но ведь нужно дать советы по уходу, оставить травки и зелья для скорейшего выздоровления оборотня.
Я, стараясь не шуметь, обошла кровать и осторожно прикоснулась к прохладной ладони женщины, чтобы разбудить. Ладонь кольнуло таким лютым холодом, что я замерла на мгновение. Это что, ее сила так реагирует на мою? Но ведь она сама сказала, что остатки сил потратила на сына. Уж не обманула ли она? Я взглянула магическим зрением, и испуганно отскочила в сторону. Сердце застучало в ушах, отдаваясь болью в виски.
— Она…
Выдохнула я, не в силах договорить. Нет, покойников я раньше видела и не боялась, но, просто, ещё никогда не касалась их. Матушка говорила, что успеется, и нечего раньше времени касаться смерти. Оказывается, она колючая. Холодная и колючая. Для меня. Ведь люди всегда спокойно касались умерших во время прощания. А вот сама Лаура кажется такой умиротворенной, словно и не о ней я слышала столько гадостей.
— Ох, Священное Древо жизни! — выдохнула уже Ильмирия, прикрыв рот ладонью.
— Лучау, что у вас тут? Все плохоу? — спросила Мява, протиснувшись в комнату. — Мы ведь можем его к наставнице забрать, она поможет…
— Да нет, Мявочка, здесь уже ничего не поможет, — ответила я сквозь грохот взволнованного сердца своей кошке, наблюдая, как гаснет последняя ниточка, ведущая от сердца Лауры к сыну. — Кажется, я поняла. Она связала их жизни, отдав свою до последней капельки. Вот почему нам все удалось.
— Ну, это ее выбор. Ты чего ревеушь?
— Не реву я…
Тут послышался всхлип. Я взглянула на олеассу, но и она не собирается плакать. Кто тогда всхлипывает?
— Марех? Поди сюда, косолапый ты мой, — крикнула кошка в дверной проем. — Успокой Лучаночку, пока она не затопила всех нас, а то тьмау от такого жертвоприношенияу на радостяух вернётсяу, а победить ее снова и некому.
Я даже не успела возмутиться, хотя и сил-то на это не чувствую, но в следующий момент меня обняли и прижали к горячей груди. Горячей. Живой…
Слезы вдруг хлынули потоком, а в следующий момент меня подхватили на руки, и куда-то понесли. Спорить сил не осталось. Да и не хочется. Обняла своего фамиль… То есть жениха. Да. И между всхлипами постаралась услышать биение его живого сердца. Услышала. А где-то на фоне и голос Марко, но потом меня вынесли на солнечный свет, и, кажется, я уснула.
Марех
Сидя на крыльце под солнечными лучами, мы ждали, когда проснется мой Огонек. Будить никому не хотелось, ведь ведьмочка выложилась от души, потратив много сил. А потом ещё и столкнулась со смертью… Мява сказала, что раньше наставница не пускала ее близко к таким вещам. К роженицам, где риск встретиться с этой холодной особой велик, и то недавно начала подпускать. Видимо, госпожа Аглайя догадывалась, что свету Огонька будет больно. А может и ещё какие причины есть. Кто их ведьмины секреты разберет?
Но сейчас и меня отпустило волнение, что держало на протяжении всего утра, пока они колдовали над Сархом, а мы ожидали в коридоре, чтобы не мешать. Моя девочка спокойно спит.