– Принимаем, – поспешно ответили новые члены Совета.
Однако в этот момент в зале произошло волнение. Под тихие проклятья и угрожающие взгляды лорд Холбен и несколько человек, поддерживавших его, встали и в знак протеста покинули зал Совета. Улыбка, которая всего несколько мгновений назад кривила уголки мясистых губ принца Джаспина, медленно угасла. Вслед за Холбеном потянулись и другие дворяне и рыцари, каждый в окружении пажей и знаменосцев. Каждый гордо вышагивал со знаменем и гербом своего господина. Принц Джаспин встал подозвал Онтескью.
– Мне показалось, что некоторые голоса прозвучали недостаточно громко при одобрении новых кандидатов. Идите к ним и постарайтесь убрать любую неопределенность любыми средствами. Мне необходимо иметь этих людей на моей стороне.
– Конечно, мой лорд. Вам виднее. Со своей стороны уверяю – ваше дело не пострадает из-за недостатка щедрости с моей стороны. Я постараюсь переубедить их, – заявил без пяти минут министр. Его проницательные глаза уже скользили по дворянам, подсчитывая цену верности для каждого из них.
– Хорошо, – кивнул принц, добавив: – Я говорил вам, что подумываю отдать вам Крэндалл? Нет? Это правда. Достаточно лишь небольшой демонстрации вашей преданности, чтобы заполучить это поместье – одно из крупнейших в королевстве, как мне сказали.
– Я польщен, милорд.
– Идите и как можно скорее сообщите мне об успехах. А сейчас моего внимания требуют другие дела. Идите.
Онтескью поспешил за отъезжающими лордами. Он останавливал людей, заводил с ними беседы, обещал золото и королевское покровительство, то есть как мог смазывал государственную машину теплыми словами и всяческими обещаниями.
Принц Джаспин вышел из зала совета через боковую дверь и направился прямо в свои апартаменты. Здесь его ждали пятеро мужчин.
– Дураки! – кипел он, входя. – Они еще увидят, как Джаспин расправляется с нарушителями спокойствия! Ах, но сначала напустить Харриеров на этого проклятого Хоука и его несчастных друзей.
Глава двенадцатая
– Нужда велика, конечно, но как бы не было поздно. Если бы был другой путь или меньшая цена, я бы не настаивал. Но выбора нет, мы должны идти в Декру. – Говорил Дарвин и, насколько мог понять Квентин, он просто продолжал обсуждать то, о чем они говорили до завтрака. Сам-то он бездельничал, полусонный, нежась в пятне солнечного света, падавшего из окна. Квентин с удовольствием позволял теплу греть кости.
... – Найдем другой путь. У нас еще есть время, и мы не знаем, что задумал Джаспин...
– Да, не знаем, но что бы он не задумал, в любом случае это будет очередная жестокость. Скорее всего, он уже претворяет свои замыслы. Ну и что из того? Ему нужна только корона. А Нимруд хочет весь мир! Придется все-таки отправляться в Декру.
Квентин понятия не имел, что это за Декра и где она. Но разговор шел уже так давно, что он совершенно потерял к нему интерес и отошел подремать. Королева все еще сидела за столом с двумя мужчинами, но в основном молчала.
Квентин понимал, что ничего они не решат, пока не доспорят. Он встал, зевнул, закутался в плащ и тихонько выскользнул наружу. Холодный воздух покалывал легкие, а свет солнца, отраженный от снега, вызвал слезы на глазах. Он то и дело смахивал их тыльной стороной ладони. Впервые с тех пор, как покинул храм, Квентин подумал, чем сейчас может быть занят добрый Бьоркис, его единственный друг среди жрецов. Скорее всего, занимается своими лекарствами; или капает на мозги какому-нибудь бедному послушнику, заставляя разбирать непрочитанный свиток. Скрипнула дверь, Алинея встала рядом с ним. В одежде следопыта она выглядела не хуже, чем в королевских нарядах. Волосы блестели на солнце, а холод добавил прекрасным щекам румянца.
– Скучаешь по храму, Квентин? – спросила она и посмотрела на него с такими теплотой и пониманием, которых Квентину не приходилось видеть в другом человеке.
– Скучаю, конечно, но не сильно, – ответил он. – До сих пор как-то времени не было скучать.
– Понимаю, – она рассмеялась весьма музыкально. А Квентин подумал, что не слышал ее смеха с тех пор, как передал послание Ронсара. – Мы думали только о побеге. – Она пошла по тропинке и потянула Квентина за собой. – Расскажи, что ты делал в храме. Как стал послушником?
– Даже не знаю, что тут рассказывать. Я тогда был совсем молод. Родители погибли от сонной чумы. Ну, Весна Смерти, тогда вся страна страдала от эпидемии. Я их почти не помню, да и дом свой помню плохо. Иногда во сне вижу лицо, наверное, это моя мать. И вот с тех пор так и живу в Храме.
– А как же ты решился оставить Храм, если у тебя нет другого дома?
– Я чувствовал... – он не сразу нашел нужные слова, – ... почувствовал какой-то зов, словно что-то меня тянуло. Я должен был уйти... это было правильно. Раньше со мной такого не было.
– Наверное, это было сильное чувство, раз ты оставил все, что знал... дом, друзей.
– Не было у меня в Храме друзей. Разве что Бьоркис, один из старших жрецов.
– Тебе было одиноко там?
Сначала Квентин не мог придумать, как ей ответить.
– Нет, то есть, я так не думаю. Храм... жрецы существуют, чтобы служить богу. Аколиты служат жрецам. Есть правила, есть задания. Вот и все.
Королева задумчиво кивнула. Она поняла, что Квентин не испытывал одиночества, потому что не знал ничего другого, кроме строгих порядков Храма, где у каждого было свое место и свое задание.
– Окажись ты сейчас там, что бы ты делал? – спросила она после долгого молчания.
– О, учился бы. Мне многому нужно научиться. Там так много всего, что я иногда сомневаюсь, смогу ли все освоить. А скоро в Храме начнут готовиться к возвращению бога из зимнего путешествия. Обычно, он возвращается весной, и Храм надо подготовить. Необходимо провести обряды очищения; вымыть и умастить священные камни. В общем, много чего нужно сделать.
– Да, я верю.
– А потом, – продолжал Квентин и его глаза загорелись от волнения, когда он воодушевился воспоминаниями, – когда все будет готово, бог приходит и начинается праздник. Он длится