Что за вопросы, Гарин? Так он тебе и признается.
– Я ж говорил, что в свое время по килоблокам довелось помотаться… – туманно ответил Шилов.
Что-то в нем поменялось, вмиг слетела вся его показная уверенность и бойкость. Стоял, не спеша уходить, мялся, потирая кулаки. Чего, спрашивается, ждет?
– Что еще?
– Там, в кармане у тебя… – Шилов набрал в грудь побольше воздуха. – Кое-что мое. Мне бы забрать.
– Что за чепу… – Артем похлопал себя по пиджаку и осекся, слева что-то шоркнуло, как примятый картон.
Медленно, очень медленно Артем залез в карман, будто ожидая найти там самосборову слизь, и вынул плоскую упаковку. Рука похолодела. Таблетки? Все препараты в Гигахруще подлежали строгой отчетности, попытки протащить что-то через КПП карались строго и зачастую на месте, и ученой степенью вряд ли прикроешься.
– К-как? К-когда успел?.. – Артем запинался от возмущения. КПП совсем близко, подмывало вернуться и все рассказать дежурному. – К дочери, з-значит? П-подсоби, значит?!
– Тихо ты, чего разорался? – Шилов оглянулся и вырвал упаковку из дрогнувшей руки. – Ладно-ладно, нет никакой дочери. Парень есть, не мой, но тоже хороший, молодой. Болеет он, пневмония…
– Так его в лазарет тогда…
– Да он уже в лазарете! Нет там в лазарете ни хрена, кислота аскорбиновая да бальзам «Звездочка»! Ему жаропонижающие хорошие нужны, антибиотики нужны. У нас в медблоке на первом этаже всего в достатке, с излишками, а там – шиш! Они запросы строчат каждый семисменок, а им одни бинты везут да вату. А без бумаг, сам понимаешь, через КПП никак. Ну не веришь мне, так со мной поехали, тут всего-то на двадцать пятый подняться!
Глаза его стали серьезными, без проблеска. Теперь это были совсем другие оконца, и Шилов за ними – другой.
Ему, другому, Артем поверил.
– Подставил я тебя, скажешь? Твоя правда. И спросить ты с меня можешь по справедливости. Постовым заложить, а то и сразу в ЧК. Но тогда и у них спроси – раз уж по справедливости, – как так получается? Что в одном месте густо, а в другом пусто. Что человека без бумажки и не спасти. Вот он, рядышком, из одного килоблока в другой за пятнадцать минут, мигом, бегом – и спасешь! А нельзя. Спросишь?
Партия Артема никогда не подводила. И разговоры о тех, кто сгинул в ее режиме, действовали на него не хуже, чем сирена перед Самосбором. Он закрывал внутри себя герму, отсекая все звуки. Работай, Гарин, твердил он себе, честный труд не создаст дефицита. Работай, а остальных не слушай.
Но сейчас перед лицом этого сухощавого проныры, лжеца и, скорее всего, спекулянта закрыться никак не получалось, и Артема это только сильнее злило.
– Топай уже, – бросил он.
Шилов кивнул и вдавил кнопку лифта. Где-то вдалеке заскрипели тросы.
– Эй, ученый! – окликнул Артема Шилов и показал ему кулак с оттопыренным большим пальцем. – А пиджачок у тебя все-таки – во!
III
Пытливый читатель наверняка обратил внимание на нелепость названия, ведь изобетон не является изотопом какого-то известного химического элемента и уж тем более не является химическим соединением. Чем же он является? Было бы самоуверенно, если не сказать глупо, предполагать, будто нам это известно. Атомная модель изобетона не укладывается в фундаментальную физику, а если бы нам довелось описывать строение его ядер, уверен, речь бы не шла о привычных нуклонах.
Изучение изобетона осложняется его нестабильностью: в свободном виде период жизни элемента составляет ~22.24 секунды. Со временем нам удалось разработать метод с использованием сверхнизких температур, позволяющий существенно продлить этот срок: до 2 часов и ~53 минут. Это стало первым шагом к открытию удивительного свойства изобетона: распадаясь, он наделяет вещество совершенно новыми физико-химическими характеристиками. Уже сейчас разработаны и экспериментально опробованы технологии по созданию сверхчистых металлов, идеальных проводников, сверхлегких и сверхпрочных сплавов (в 2 раза легче и в 4 раза прочнее титана).
К сожалению, массовое внедрение в промышленность на данный момент остается невозможным, в первую очередь из-за тяжести добычи, транспортировки и хранения чистого изобетона, а также технической сложности и трудоемкости обслуживания Ловушки Смирнова (Прим. авт.: на утверждении названия настояла научная общественность, автор от него отказывался, считая излишне претенциозным). За последний цикл удалось добыть лишь ~2 грамма изобетона, но в ближайшие циклы мы рассчитываем увеличить этот показатель до 5 граммов.
Нам остается продолжать работу и надеяться, что наступит смена, когда в свете науки вскроются все тайны, не побоюсь этого слова, главного элемента Гигахрущевки, и все возможности изобетона послужат на благо трудящихся, строящих коммунистическое будущее!
«Общая теория изобетона». Из доклада академика Смирнова.
Кофейная гуща скрипела на зубах. Артем цедил остатки из кружки и бездумно пялился в белый прямоугольник на стене. Лампа диапроектора была единственным источником света в комнате, ее едва хватало осветить заваленный папками стол и аккуратный ряд картриджных магазинов. Остро пахло нагретой пленкой.
Артем оглянулся. Тьма подступила со спины, приобняла за плечи. Такая глубокая, что, казалось, за ней нет больше стен, дверей и коридоров, что весь Гигахрущ стал лишь пустой оболочкой, вместилищем тьмы.
Наручные часы вернули связь с реальностью – он просидел тут всего-то около двух часов, – но легче от этого не сделалось. Чем больше Артем погружался в предоставленные ему материалы, тем меньше понимал, зачем вообще здесь находится.
На проходной его встретил ликвидатор и долго изучал документы на перевод, чуть склонив голову и будто к чему-то прислушиваясь. Артем помнил, как отсырели его внутренности, пока он пытался разглядеть глаза за мутными стеклами противогаза, угадать хоть что-нибудь человеческое в фигуре из резины и кевлара. Так близко бойцов Корпуса он видел впервые.
Затем его представили руководителю проекта Павлютину – затрапезного вида мужичку в очках с толстыми линзами.
– Как же, как же, наслышан! – бойко поприветствовал тот нового старшего сотрудника. – Защитить кандидатскую до тридцати, никак у нас новое светило! Берегите зрение!
Артему он сразу не понравился: ни тон его фамильярный, ни узкая мордочка с близко посаженными, влажно блестящими глазками.
Павлютин его в эту комнату и привел.
– Изучи-ка, – бросил и тут же ретировался, прикрыв за собой дверь. Спустя час принес кофе.
Артем с досадой заглянул в давно опустевшую чашку. Мучила жажда, но идти просить вторую порцию он как-то постеснялся. Потер виски, снова потянулся к бумагам. Так, Гарин, давай сначала…
Первые испытания изобетона на человеке проводились еще тридцать циклов назад. Полностью безопасный вне организма элемент, попадая внутрь, вызывал сбой в работе живых клеток, разрушая их или приводя к неконтролируемой мутации.
Все это Артем знал и