У Бэлы дрожит подбородок:
— Я не решилась войти к нему.
— Почему, интересно знать? — я стою, ощущая своё превосходство. Хотя ростом мы почти вровень с ней. Но Бэла какая-то жалкая что ли. Потерянный взгляд, эта вечная грусть на лице. Неужели Артур так её обескровил? Да он сущий демон! Он просто вампир.
— Просто… — роняет она, прикусив губу так, что та теряет природную яркость, — Я не могу! — произносит она и бросается вниз с такой скоростью, словно желает упасть и катиться до самого выхода кубарем.
— Не можешь, что⁈ — кричу я ей вслед.
Но она убегает. Беретка мелькает в просветах перил. И тёмные волосы, как крылья птицы…
Прислоняюсь к стене. Интересно, а есть тут буфет? В больницах обычно буфеты. С утра я не ела. Обед пропустила. Пора бы восполнить пробел.
Глава 30
— Скажите, а это может быть из-за отмены таблеток? — я смотрю на врача.
Она усиленно пишет в медкарту. Вообще не люблю я ходить по врачам. Но пришлось! Ибо цикл мой дал сбой.
— Просто я перестала принимать противозачаточные. Мы с мужем хотели ребёнка, — кусаю губу.
— Ну, а чего на приём не ходили? Ребёнка хотели, а когда в последний раз были у врача? — листает она назад, изучая достаточно редкие записи.
— Да вроде ничего не беспокоило, — пожимаю плечами.
— Хых! — усмехается доктор, — Молодёжь.
Ей на вид лет пятьдесят. Может, больше. Интересно, как я буду выглядеть в пятьдесят? Растолстею? Обвисну? Покроюсь морщинами и сединой? А если, как мама сказала, мне для того, чтобы «выйти из сумрака», нужно будет лет пять. То кому я нужна буду в сорок? Это значит, опять узнавать, начинать с кем-то заново. Ужас…
— На кресло, — командует врач, — Сейчас посмотрим вас, анализы сдадим и убедимся, что вы не болеете. А тогда уж можно и ребёночка со спокойной душой.
«Да уже и не нужно», — хочу я сказать. Но молчу! Зачем кому-то чужие проблемы? У Артура вот может быть ребёнок от Бэлы. А что? Она молодая, родит. И не одного, а двоих. А мне стать матерью не суждено. Ведь я уже «старородящая».
Осмотр проходит спокойно. Докторица обходится без лишних нравоучений. Благо, я пока ещё замужем. И сексуальных партнёров не меняла уже столько лет. А придётся! Придётся ли? Даже представить себе не могу, чтобы кто-то чужой меня трогал. Кто-то, кроме Артура. Целовал и ласкал. Был во мне. Фу! Даже думать противно об этом…
— Ну чего вы конфузитесь? Больно? — глядит мне в лицо.
Между тем её пальцы внутри.
— Нет, терпимо, — я выдыхаю и опускаю голову на подголовник. Смотрю в окно, что расположено прямо по курсу.
За окном сыплет снег. Вот и ноябрь скоро кончится. А там новый год… Первый мой новый год без него. Первый наш, друг без друга. Интересно, с кем будет Артур? С мамой. Ну, с кем же ещё! На работе отпразднует. Филармония всегда отмечает с размахом. Ёлка, праздник, финальный концерт и фуршет за счёт спонсоров.
Я обычно ходила с Артуром. Это было не самое важное, но очень приятное мероприятие. Надевала красивое платье. А он — свой костюм. Он играл, я внимала, гордилась. Когда кто-то здоровался и узнавал, что я — супруга Липницкого, то в глазах появлялся завистливый блеск. Причём, женщины явно хотели быть мною. А мужчины, хотели быть им?
Мы были красивая пара. Я так думала! Я старалась ему соответствовать. Насколько могла. Насколько же мне было сложно… А теперь не придётся! Теперь можно есть без зазрения совести. Не обязательно стричься и краситься. И все выходные наряды отправлю в утиль.
— Ну, вот и всё, можете выдохнуть, — говорит доктор, вынимая из меня инструменты.
Я встаю, одеваюсь.
— Эрозия у вас, но пока небольшая. Прижечь надо. Но если рожать собираетесь, лучше после родов.
«Да не собираюсь я рожать», — раздражённо думаю я.
— Скажите, а с циклом-то что? — напоминаю об истинной причине визита.
— Вот анализы придут и посмотрим. Может быть, и от отмены таблеток, — подтверждает врач мою версию.
Получив наставление быть на приёме через неделю, я ухожу. В коридоре, поставив сумочку на «стул ожидания», вынимаю карманное зеркальце. После меня ещё несколько женщин. Одна из них — глубоко беременная. Живот с виду вот-вот разродится, как минимум двойней. И как женщины только таскают такое?
Она машет на себя медицинской карточкой. Видимо, жарко? В самом деле, в больнице натоплено. Могли бы хоть окна открыть!
Рядом с ней сидит муж. Или бойфренд.
— Ларис, может воды? — достаёт он бутылку из сумки.
Она кривится:
— Нет, не хочу!
Лицо её так отекло, что вода будет лишней.
— А чего хочешь? Яблоко хочешь? — он роется в сумочке. Довольно высокий, приятной наружности.
— Нет, Руслан! Отвали! Ничего не хочу! — отвечает она, закрывает глаза, глухо стонет.
— Что? — трепыхается он, — Болит? Опять? — и кладёт ей ладонь на живот.
— Не болит! — тихо злится она, — Убери, итак жарко! — стряхивает с живота его руку.
«Я бы уже потеряла терпение», — думаю я. А парень, молодец, стойкий!
Помню, тоже мечтала о том, как я буду беременна. Я представляла себя красивой беременной! Без всяких там отёков, кряхтений и прыщиков. Представляла, как обновлю гардероб, накуплю всяких милых платьиц и брюк для «пузатиков».
Представляла, как Артур будет переживать, и носиться со мной по больницам. Как будет угадывать, что я хочу? Как будет массировать ножки. Как будет лежать рядом, гладить живот и петь ему что-нибудь очень красивое. Или ей. Я не знаю, кто был бы у нас! Так как в моих мечтах всё ограничивалось периодом беременности.
Я никогда не смотрела дальше. Ведь всё после родов представлялось мне смутно. Этот плач по ночам, еженощные бдения, слёзы, какашки, болячки, врачи! Я представить себе не могла в этом всём, ни себя, ни Артура. Одна лишь надежда была на моих маму с папой. Ведь Ида навряд ли, в своих нарядных домашних шелках, смогла бы просто взять на руки вечно орущее чадо.
Артур бы, конечно, не смог поддержать. Оно и понятно! Работа. Он бы, естественно, уходил творить в свою «тихую гавань». И там, вместе с Бэлой они бы «творили» с азартом, пока я, усталая, сонная, потная, прижимаю к груди малыша.
Я поднимаю глаза к небу. Боже! Спасибо тебе, что ты всё повернул именно так. Что не дал мне родить от него. Что открыл глаза раньше. Не дал мне остаться одной и с ребёнком.