— Все так серьезно? — на лице мужа появилось озабоченное выражение. — Может, ее в больницу лучше, а не тебе к ней?
— Нет, — я испуганно уставилась на мужа. А что, если он решит позвонить маме и начать узнавать, что с ней случилось? — Уверена, ей просто нужны внимание и уход. Я слишком мало времени ей уделяю.
— Ну, смотри сама, конечно, — муж недовольно нахмурился. — Твоя мама, тебе виднее.
— Спасибо, — я постаралась выдавить из себя радостную улыбку, но получилось очень-очень плохо. — Тогда я съезжу домой, захвачу кое-какие вещи и поеду к ней. Не теряй меня, — махнула Богдану и выскочила из женской консультации, словно за мной черти гнались. Хотя, может, оно так и есть, и это мои личные черти. Просто их никто не видит.
Глава 2
Сборы прошли быстро. Побросала в сумку кое-какие вещички, сделала вид, что собиралась, чтобы у Богдана не возникло никаких подозрений. И, закинув сумку на плечо, умчалась к маме, радовать ее тем, что поживу у нее какое-то время.
В отличие от Богдана, родительница сразу почуяла неладное. Мать на то и мать, чтобы видеть насквозь своего ребенка.
— И что у тебя случилось? — мамуля усадила меня за стол и напоила чаем с мятой. Из-за мяты или просто потому, что прошло какое-то время, но я практически успокоилась. Терзают сомнения, а говорить ли маме? Я бы хотела получить совет, но заставлять ее нервничать тоже не очень хочется. Но если не скажу, то мама все равно будет нервничать, додумывать и в итоге напридумывает себе что-то страшное. А измена мужа — это не то что пустяковое делом, но от нее никто не умирал.
— Ты скоро станешь бабушкой, мамуль, — вижу неподдельную радость матери, и на душе становится тепло и хорошо. Я не одна. Кроме горошинки, что станет мне сыночком или доченькой, у меня есть мамочка, а это уже большая семья.
— Радость-то какая! — женщина вскочила и бросилась меня обнимать. — А что ж ты сама-то приехала, а Богдан что?
— А у Богдана любовница на сносях, — говорю со вздохом, и с материного лица сползает улыбка, а в глазах замирает вопрос.
— Как же так? — только и смогла произнести женщина. Она оглянулась, чтобы не сесть мимо стула, и, убедившись, что он под ней, плюхнулась на него. — Ты уверена?
— Мне бы очень хотелось сказать, что нет, не уверена. Что это мои подозрения и не более того. Но, к сожалению, да. Я уверена, — и я рассказала матери все не таясь. — Что мне делать, мам? — я с болью и тоской смотрела на родительницу. — Я так хотела этого малыша, ждала его. Думала, у нас семья. А у него другая, да еще и беременна от него.
— А что ты хочешь сделать? — мама спокойна. Она не кричит, не ругает Богдана, не говорит, что он козел и сволочь. Она спрашивает, что я решила. Всегда так было, даже когда я была подростком и приходила к ней со своими проблемами, которые тогда казались мне очень важными, я бы даже сказала, глобальными, она предлагала мне самой обо всем подумать и принять решение. Как-то я спросила, почему она так делает? Почему не советует с высоты своего возраста и жизненного опыта? Она мне объяснила, что тогда бы это было не мое решение, и я смело бы смогла винить ее в последствиях. Она не снимала с себя ответственность, просто учила меня самой строить свою жизнь и совершать поступки, за которые я же и буду нести ответственность. Вот только страшно это все. Очень страшно. Это жизнь, и ластиком не подотрешь, если сделаешь что-то не правильно. В жизни черновиков нет.
— Не знаю, — я не лукавлю. Мириться с мужем-изменщиком нет никакого желания, но и уходить страшно.
— Знай, какое бы решение ты ни приняла, я в любом случае тебя поддержу, — успокоила меня мама. — А сейчас пойдем прогуляемся. Беременным полезны пешие прогулки, — мама улыбнулась мне и пошла переодеваться. Я знала, что она часто прогуливается по вечерам, но не думала, что это так полезно. За время прогулки я обдумала всю ситуацию со всех сторон и приняла решение. Теперь главное — выполнить все, что решила, и не передумать, не дрогнуть, струсив на полпути.
Глава 3
Как там говорится в древней мудрости? Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.
Пару дней, которые я хотела пожить у мамы, перетекли в пару недель, а потом и в пару месяцев. У нее действительно очень сильно ухудшилось здоровье. Давление скакало, устраивая Американские горки, вылезли старые хронические болезни, и я уже пожалела, что рассказала о своих неприятностях мамуле. Уверена, это все из-за меня. Она молчала, не лезла с разговорами, не спрашивала, что же я в итоге решила. Держала все внутри. Переживала по этому поводу. И вот результат.
Богдан приезжал чуть ли не каждый день. Он привозил продукты, лекарства и ругал меня, что маме нужна квалифицированная сиделка, а не я. Он даже предложил мне отправить ее в какой-нибудь санаторий или положить в больницу, где будут врачи под рукой. Я отказывалась, а мама заверяла его, что все хорошо и я просто паникерша. Как альтернатива, муж организовал осмотр в его клинике, и мы с мамой просто не смогли найти причину отказаться. Это выглядело бы и глупо, и, в конце концов, подозрительно. Да и проблемы со здоровьем были не надуманные, а реальные.
Пока маму осматривали врачи, а приветливая медсестра провожала ее от кабинета к кабинету, муж увел меня в небольшое уличное кафе, что было недалеко. Мы сидели и молчали. Между нами было напряжение, которое душило.
— Аня, ты можешь объяснить, что с тобой происходит? — Богдан смотрел на меня не мигая. — Тебе как подменили.
— Все хорошо, — внутри что-то дрогнуло. Не так давно я решила для себя, что мы поговорим. Выясним, расставим все точки над «i», но сейчас эта решимость куда-то улетучилась. Мне было страшно. Все же догадки — это догадки. Я лелеяла эту микроскопическую надежду, что Богдан мне не изменил, что это было какое-то чудовищное недоразумение. Может быть, я все-таки что-то не