Весь вечер мы выбирали дом, и мама принимала деятельное в этом участие. К слову, ее практический опыт был довольно ценен. Уже довольно поздно, мама ушла спать, а я предложила мужу остаться у нас. Не хотела почему-то отпускать его одного в квартиру, да и он не особо и рвался. Мы проболтали добрую часть ночи, как когда-то, и уснули в объятиях друг друга.
Утром Богдан встал пораньше, чтобы успеть заехать в квартиру, переодеться в свежую одежду и вернуться сюда. Мы договорились, что поедем в детский дом знакомиться с Петей. Да и с директрисой Инной Анатольевной пора уже пообщаться лично. Мы заехали в супермаркет и накупили гостинцев для детей. Брали все, что мне приглянулось: от игрушек и сладостей до канцелярии и одежды.
Всю дорогу я морально настраивала себя, но все равно оказалась не готова к тому, какими глазами на меня смотрели дети. С потаенной надеждой, что ли, от которой начало щемить в груди, и я усиленно заморгала, смаргивая слезы.
Инна Анатольевна встретила нас вполне доброжелательно, но, как мне показалось, настороженно. Она поблагодарила нас за подарки, но даже после этого ее настороженность не исчезла. Я обратила внимание, что она задержалась взглядом на моем округляющемся животе. После чего вежливо и вопросительно уставилась на нас.
— Мы хотели бы усыновить мальчика из вашего детского дома, — чувство неловкости, словно я делаю что-то плохое, не отпускает. Может, из-за того, что мы сперва не узнали: а хочет ли Петя, чтобы его усыновили? А может, потому, что взгляд директрисы становится колюче-холодным.
— Какого мальчика? — женщина сцепляет пальцы в замок, а я бросаю взгляд на мужа. — Малыши у нас есть, хотя, я так понимаю, вам не малыш нужен, а ребенок постарше. И, наверно, не усыновление, а опека, — и Инна Анатольевна выразительно мазнула взглядом мне по животу.
— Да, вы правы, нам нужен не малыш, а ребенок постарше, — говорит Богдан, но его тоже удивила перемена в тоне и голосе директора.
— Как я и думала, — усмехается женщина, — только обычно хотят взять под опеку девочек, — мы с мужем удивленно переглянулись. Я не понимаю, к чему клонит женщина, и недоуменно смотрю на нее, отдавая инициативу в разговоре мужу.
— Девочек? — я растерянно повторила, не совсем понимая, к чему клонит директриса. А вот муж, видимо, сразу понял, что к чему.
— Давайте я вам объясню все, а то вижу, у вас сложилось превратное о нас мнение, — Богдан усмехнулся. — Я владелец очень хорошей клиники. Доход у нас в семье позволяет нанять няню, если она нам когда-то понадобится, а не брать под опеку ребенка для этих функций, — мужчина замолчал и строго посмотрел на Инну Анатольевну. — Моя жена познакомилась в пункте приема вторсырья с мальчиком по имени Петр и, пообщавшись с ним какое-то время, захотела предложить ему стать членом нашей семьи, — я не ожидала, что муж будет говорить такие слова. Они прозвучали довольно весомо и основательно. Я с восхищением посмотрела на него. — Мы не знаем, захочет ли мальчик войти в нашу семью, но мы были бы очень рады, если бы он захотел. И мы хотим именно усыновить мальчика, а не брать под опеку.
— Зачем вам это надо? — директриса лишь кивнула на выпад мужа и откинулась на спинку стула. Сейчас она откровенно нас сканировала взглядами. Она искала подвох, это однозначно.
— Мы хотим дать семью мальчику, — я смотрю прямо на женщину. Мне скрывать нечего.
— А вы понимаете, что ребенок — это не игрушка? — Инна Анатольевна сжала челюсть и сурово уставилась именно на меня. — Его обратно не сдашь, когда надоест.
— Я отдаю себе отчет, — отвечаю и стараюсь, чтобы мой голос не дрожал так предательски.
— А вы знаете, как страдает детская психика, если ребенок понимает, что не нужен в новой семье? — директриса, похоже, думает, что сможет прогнуть меня. Убедить или хотя бы заставить усомниться.
— Если вы намекаете про нашу семью, то этот мальчик нам нужен, — я стараюсь держать себя в руках.
— У вас родится ребенок, вы будете поглощены им, и на подростка времени уже не будет хватать, — решила расписать нам наше будущее директриса. — Тут свои дети при рождении малыша чувствуют, что их подбросили, а это приемный.
— Я еще раз повторяю: вы ошибаетесь, если полагаете, что это блажь беременной женщины, — теперь-то до меня доходят многозначительные намеки Инны Анатольевны. — Я все хорошо обдумала, и мы все однозначно решили.
— Это вы сейчас так думаете, под влиянием гормонов, — усмехается женщина.
— Вы уже переходите границы, — Богдан долго смотрел и слушал наши препирательства и не выдержал.
— Я хочу как лучше, — парирует женщина.
— То есть, по-вашему, лучше, чтобы мальчик был в детском доме? — Богдан встал. — По-вашему, лучше, чтобы никто и не пытался. А вдруг не получится? Так, получается?
— Вы утрируете и вырываете слова из контекста! — директриса тоже вскочила. Еще чуть-чуть и Богдан просто поругается с Инной Анатольевной.
— Давайте успокоимся и попробуем договориться, — я понимаю, что скандалом и криками тут ничего не добьешься. — И вы, и мы хотим для Пети только хорошего и постараемся сберечь его моральное спокойствие и психическое здоровье.
Женщина с размаху плюхнулась в кресло, а я положила руку поверх руки Богдана в попытке успокоить его. Он посмотрел на меня, и взгляд его смягчился. Он тоже сел на свое место, и в кабинете воцарилась молчание. Мы ждали, а Инна Анатольевна думала.
— Ладно, я позову вам Петю, пусть сам решает, — он криво усмехнулась. — Он взрослый и рассудительный. Но запомните, он все еще ребенок. И вы ошибаетесь, если думаете, что подростку не нужны внимание, забота и ваша любовь. Им нужно еще больше, потому что маленький ребенок полюбит вас безусловной любовью, а любовь подростка еще надо заслужить.
— Мы поняли вас, — я кивнула. — Уверяю вас, мы не думаем ничего того, о чем вы сказали. Мы хотим подарить ему нашу любовь.
— Хорошо, — женщина встала и вышла. Слышно было, что она что-то говорит секретарю, а потом раздались шаги секретаря по гулким коридорам, а Инна Анатольевна вернулась к нам в свой кабинет. — А сейчас давайте поговорим про Петю, — она это так сказала, что даже мне стало не по себе. — Он мальчик непростой. Не скажу, что совсем гиблый, но с учебой есть определенные проблемы, естественно, с точными науками. От физкультуры частично освобожден, — директриса сделала паузу, видимо, чтобы понять: впечатлила ли она меня или нет. Но, увидев, что