На этом слове он замер, глядя на мои пальцы, которые судорожно сжимали остатки плаща возле груди.
Он тут же прикоснулся к ним и заставил разжать. Без поддержки лоскуты ткани безвольно повисли на плечах. Сквозь огромные дыры была прекрасно заметна моя нагота и, в принципе, все тело. Но Командору показалось мало моего позора, он взял эти остатки и окончательно сорвал, полностью оставив обнаженной перед всеми-всеми.
Его рот искривился в оскале, крылья носа начали шумно вздыматься, а лицо застыло в зловещей маске ярости.
— Ах, ты жжжжалкая потаскуххха… — прошипел он, устремив взгляд на мои искусанные груди, все в царапинах. На все еще красное после любовных утех тело.
Затем мужчина грубо крутанул меня за руку и оглядел сзади. Попа вся, должно быть, в красных полосах от удара плетки, а между ног чувствовалась запекшаяся сперма.
И вот здесь я аж трусливо задрожала от страха, когда эльф произнес ледяным яростным полушепотом:
— Шлюххха. Значит, мне отказала, а сама сношалась со старикашкой и уродским ящером?! — все это он говорил довольно тихо и даже в некоторой степени спокойно, контролируя голос, но после резко сорвался, едва понял, что я действительно променяла его на Алиэзрама и Суишана. — Ты не в себе! Сумасшедшая! Тупица! Идиотка!!! Ах, так! Ах, так!!! Ты мне за все ответишь! Привяжите эту суку к столбу!!!
Мои руки связали и веревкой обмотали вокруг столба. Таким образом между грудями оказался ледяной металлический столб, а обнаженные ягодицы были представлены на обозрение любопытной толпе зевак.
Они здорово порадовались зрелищу! Начали свистеть и обсуждать мою задницу и сиськи. Когда Командор вышел из палатки, конечно, тут же заткнулись.
Жестокий эльф для наказания принес плетку, которой обычно погоняли скот.
— Вот тебе, дрянь! Будешь знать, как убегать от хозяина! — не долго заставил себя ждать.
Занес руку — и смачный удар. Свист воздуха — и последовал такой силы удар, что пришлось сжать челюсти, чтобы не застонать от боли. Вся кожа загорелась, было ощущение словно ее без наркоза разрезали.
Он бил не так, как орки — любители секса пожестче. Те можно сказать, игрались в сравнении с этим садистом. В каждый удар он вкладывал свою черную мстительную прогнившую душу. Весь гнев он даровал кнуту и им стегал меня, как скотину.
— Вот так, потаскуха-человечка! — орал он и снова опускал орудие на мои ягодицы.
И если поначалу удавалось терпеть побои, то в последующем после каждого хлыста я взвизгивала.
А ему было все мало...слишком мало моих страданий.
— Ты меня разозлила, глупая человечка! Перед продажей в рабство я собирался лишь попробовать твои щели...но ты...ты...посмела убежать?! Ох, как ты меня разозлила! РАЗОЗЛИЛА! — продолжал он орать на весь лагерь и все сильнее лупил, но в какой-то момент, едва я не рухнула без сознания, он нервно вдруг отбросил плетку. — Такого наказания для тебя будет мало! Ты отправишься прямиком в мой замок! Присоединишься к моим игрушкам! А там будешь молить тебя трахнуть, но я этого уже не сделаю! Я буду отрезать от тебя кусок за куском и скармливать свиньям!!!
Вдоволь выплеснув эмоции, он плюнул мне под ноги, выразив свое презрительное отношение. После чего отдал указания своим людям:
— Морить ее голодом, не давать ни воды, ни еды, пусть мерзнет! Чтобы никто ночью к ней не подходил! Иначе убью! На рассвете выдвигаемся в путь!
Еще целый вечер эльфы сидели у костра, ели, пили старый-добрый хмель, комментировали произошедшее.
У меня не было сил, чтобы чего-то стыдиться или беспокоиться. Я просто лежала животом на земле, кверху — горящими побитыми ягодицами и старалась не помереть. Так хотелось отключиться от всех бед, что настигли меня в эту секунду, но, увы, жуткая ноющая боль не позволяла уснуть.
Глубокой ночью пьяный лагерь, наконец, заснул. А я не смогла, ибо было до слез жутко и страшно. И очень холодно. Аж зубы стучали, колотило от озноба, хотелось в туалет, пить, есть. Все хотелось. И самым огромным желанием было: сбежать!
В какой-то момент от отчаянии я начала потихоньку всхлипывать и поскуливать. И уже когда показалось, что страдания и издевательства добили меня, будто бы в бреду я вдруг услышала тихий знакомый голос:
— Бедная наша девочка! — зашептал Алиэзрам, коснувшись моего плеча. — Что этот урод с тобой сделал?!
Мгновенно обернувшись, я действительно уверилась, что это он. А рядом с ним также находился немного растерянный ящер. Впервые видела его таким, не злобным, агрессивным или похотливым, а именно грустным, сожалеющим. Суишану, похоже, было тяжело видеть меня такой.
— Ах, мои милые, как же я счастлива вас видеть! Прошла всего ночь, но я так по вам соскучилась! — я с удовольствием обняла обоих мужчин за талию и прижалась к ним всем телом.
И ящер, и эльф тут же заботливо стиснули меня со всех сторон, не соревнуясь, не споря между собой, от всей души оба подарили свое тепло и поддержку. Слившись в тройные объятия, мы стояли, наверное, несколько минут. Наслаждались, таяли от умиления и нежности. Так не хотелось терять столь трепетное чувство, которое я к ним испытывала в данную минуту.
Боже, это было лучше любого секса. Ну, может не лучше. Но также приятно, как заниматься с ними любовью.
— Сейчас мы тебя освободим, — чуть позднее расслабив объятия, поведал Алиэзрам. Он немного поколдовал, и мои руки тут же оказались свободны. Следом набросил на меня свою рубаху, чтобы согреть и заодно скрыть наготу.
— Но как же охрана? Воины? — зашептала я. — Как мы выберемся отсюда?
После душевного воссоединения с мужчинами, настигла снова печальная реальность. Мы находились в центре военного лагеря и, прибыв ко мне, спасатели лишь обрекли себя на плен.
Мои хорошие, мои смелые, мои прекрасные мужчины. Которые жизнь готовы отдать за меня.
Могла ли я мечтать о таком в прошлой жизни? Никогда. Не думала, что кто-то будет столь высоко ценить меня.
— Не беспокойся, я тут поколдовал немного, возле костра все храпят, — рассказал старец. — Нам стоит передвигаться очень тихо, чтобы никто не проснулся. На остальных моей магии уже не хватит, я опустошен.
Мужчины взяли меня за руки с обеих сторон и осторожно повели прочь из лагеря.
Я так была