— Я ее уволил, — отвечает Егор.
— Какое несчастье! — я кривляюсь. — А что так? Квартальный отчет задним числом перестала сдавать? Ну ничего, новую найдешь.
— Вилена, перестань, — мужчина скрипит зубами. — Тебе не идет ерничать.
— А что мне идет? — злюсь. — Ветвистые рога?
— Нет, — бормочет Егор.
— Что-то ты, когда подумал, что у тебя такие же прекрасные рога, был в ярости, — кривляюсь и вижу, что мужчина сжал кулак до белых костяшек. Инстинкт самосохранения подсказывает мне, что мне надо замолчать, но обида, что разъедает меня изнутри, продолжает плеваться обидными и едкими замечаниями.
— Дурак, — соглашается мужчина. — Я когда увидел твой портрет… такой красивой, женственной, даже подумал, что ты влюбилась. А потом я у дома этого мужика увидел, и ты ему улыбалась. В общем… — муж запнулся.
— Ты решил, что я такая же, как и ты? Пошла утешаться на стороне? — перебиваю его на полуслове.
— Я думал, ты вернешься. А потом это уведомление о разводе, — продолжает мужчина. — Решил, что ты кого-то нашла себе и потому хочешь развестись.
— То есть ты даже не подумал, что я могу просто не хотеть быть твоей женой?! — я задохнулась от возмущения.
— Ревность — плохой подсказчик, — Егор смотрит на меня как побитая собака.
— Ревность? — я неверяще смотрю на мужа. — Ты ревновал меня? Я разве давала хоть один повод?
— А для ревности нужен повод? — хмыкает Егор. Да, он абсолютно прав. Чтобы ревновать, повод не нужен.
— Мы так и будем здесь сидеть? — я недовольно смотрю на мужа.
— Прошу тебя, дай мне шанс доказать, что ты мне нужна, что я изменился, — просит муж. — Ради нас, ради того, чтобы у этого пузожителя была семья, в которой его любят больше жизни.
— Так все из-за ребенка, да? — я хмыкнула. — А я-то думала, что ты действительно решил спасти семью.
— Я и хочу семью спасти, — мужчина заглядывает мне в глаза. — Но мне кажется, ради меня ты не дашь мне этот шанс, а вот ради него, — муж смотрит на мой живот, а мне хочется спрятать его от Егора.
— Ты не хочешь позора и скандала, — я устала от этих выяснений отношений. — Выпусти меня из машины, продолжим говорить снаружи, — у меня практически не было все это время токсикоза, а сейчас я понимаю, что меня тошнит. Видимо, нервы и напряжение сделали свое дело. А еще мне очень не понравилось, как резко и порывисто Егор вел машину.
— Давай закончим разговор, раз начали, — не уступает Егор. — Какая разница, где его продолжать?
— Я прошу, выпусти меня, — тошнота подкатывает все сильнее и сильнее, а дверь заблокирована. И я не то что открыть ее не могу, даже стекло не опускается. Видимо, Егор нажал какой-то детский режим вместо стандартной блокировки.
— Вилена, тебе так сложно со мной поговорить? — Егор хмуро смотрит на меня и хватает за руку, чтобы развернуть меня к себе. Я же, наоборот, старалась не дышать лишний раз, так как поняла причины тошноты. Туалетная вода Егора. Когда-то она мне безумно нравилась, а сейчас привела к тому, что у меня возникла тошнота. — Вилена, что с тобой?
А я больше не могла уже сдерживаться, и меня вырвало. Прямо на Егора.
Глава 10
Инцидент с тошнотой заставил Егора быть в общении со мной более осторожным и не настаивать на разговорах, если я того не хотела. А я и сама не понимала, чего хотела. До того, как меня нашел муж и практически шантажом заставил вернуться домой, я была уверена, что хочу развода. Я чувствовала себя уверенной и независимой. Но вот уже неделю я живу дома, и эта уверенность пошатнулась.
Первый раз я задумалась о том, чтобы не разводиться, когда ко мне приехала Таня. Мы вышли в парк погулять.
— Он не обижает тебя? — подруга обеспокоенно вглядывалась в мое лицо.
— Нет, я бы сказала, даже наоборот, — я вспомнила все, что происходило с нами за эту неделю. Случай с тошнотой был, можно сказать, цветочками. Егор, видимо, решил встать на путь исправления и стать идеальным мужем. Он приносил завтрак в постель, но я демонстративно игнорировала и его, и еду, что он готовил, и шла готовить себе завтрак сама. За время моего отсутствия Егор нанял домработницу, которая отвечала за стирку, уборку, готовку и в принципе организовывала быт. Но я попросила дать ей оплачиваемый отпуск, так как мне не нравилось, что чужая женщина хозяйничает у меня на кухне и в принципе в квартире. Он покорно отправил ее в отпуск, но и я не спешила обстирывать и заниматься хозяйством. В итоге Егор самостоятельно занимался организацией быта. Я порой даже с некоей долей злорадства смотрела на его метания. Уверена, что после такого он будет больше ценить женский труд. — Оказывается, я очень вредная женщина.
— Ты просто обиженная женщина, — усмехнулась Татьяна. — Вам удалось поговорить?
— Не особо, — я сделал кислую мину. — Но он согласен даже к психологу идти, если я захочу.
— Ну, сходите, — вдруг оживилась приятельница. — Вдруг на приеме вы поймете, как докатились до такой жизни.
— Думаешь? — с сомнением смотрю на собеседницу.
— Ты же передумала разводиться, ведь так? — вопрос, заданный Татьяной, застал меня тогда врасплох.
— Не знаю, — я присела на лавочку около детской площадки. Все остальные оказались заняты. В песочнице играли девочки лет четырех, может, пяти. Они что-то бурно обсуждали к тому моменту, когда мы присели на лавочку, и до меня долетел обрывок разговора. Одна интересовалась: есть ли папа у второй. Вторая же девочка после нескольких довольно настырных вопросов первой девочки просто расплакалась и убежала.
Наверное, под влиянием гормонов или момента я представила, что и у моего ребенка также будут допытываться на площадке, если ли у него папа. А если нет, то почему? По щеке скатилась одинокая слезинка, которую я тут же смахнула, чтобы никто этого не увидел. Мне стало жалко своего ребенка, которого я из-за своей гордости лишаю отца. Может быть, дать Егору второй шанс? Может быть, он понял, что натворил? И, чуть не лишившись меня и ребенка, теперь будет ценить нас?
Второй раз я задумалась о том, чтобы забрать заявление о разводе, когда Егор сделал мне сюрприз. Одним прекрасным утром я проснулась от непонятного шума в квартире. Словно кто-то что-то двигал, расставлял. Но больше всего меня смутил женский голос. Я накинула на себя халат и, хмурясь,