И что мне делать? Рассказать о своих догадках и домыслах Лидии Анатольевне? Но у меня по факту нет ни одного доказательства. А если вытащить видео с камер. Но оно там недолго храниться, а значит, это нужно сделать как можно раньше. Мне точно не разрешат. Но кого попросить? Я же толком даже никого здесь и не знаю.
— Лидия Анатольевна собирает всех, у кого урока нет, — Александра Афанасьевна посмотрела на нас.
— Как вы узнали? — я задумался так, что даже не заметила, что она крутит телефон в руках.
— Лида в чате написала, — с немного безразличным видом отвечает дама. У них есть чаты? Или это лишь для избранных? Этакий междусобойчик.
Александра Афанасьевна закрыла кабинет, и мы все пошли в учительскую. Интересно, что за общий сбор? Из-за этой кражи или еще что-то случилось?
Мы зашли в учительскую чуть ли не самыми последними. Все расселись на свободные места, а я одиноко примостилась между дверью и стеллажом. Завхозу приберегла местечко незнакомая женщина. А медсестра и химичка прошествовали и сели в самом начале Т-образного стола. То есть у самого директорского места. Многие учителя стояли, но при этом эти два места никто не занимал. Это бывает только в одном случае — когда эти места по заведенному порядку «принадлежат» кому-то. А значит, напрашивается всего один вывод: химичка и медсестра на привилегированном положении. Значит, смысла рассказывать о своих догадках директрисе нет. Химичка действовала или с молчаливого согласия Лидии Анатольевны, или даже они в сговоре. Боже, куда я попала? Не школа, а сборище интриганов и мошенников.
— Вы, наверно, уже все по слухам знаете о ЧП, что произошло в школе, — все зашушукались и закивали в знак подтверждения. — Надежда Ивановна, вы выполнили мою просьбу? — все присутствующие перевели взгляд на меня, а я встрепенулась и удивленно посмотрела на директрису и коллег. Она что, издевается? Прошло не больше часа, как я могла все успеть выяснить?
— Ну, я осмотрела кабинет химии и поговорила с Александрой Афанасьевной, — промямлила совершенно неубедительно даже для меня.
— Вы что, комиссар Коломбо? Или Шерлоком Холмсом себя возомнили? — я от неожиданности растерялась еще больше. А что она хотела от меня тогда? — Расследование происшествия разве входит в ваши обязанности? — и Лидия Анатольевна выгнула бровь вопросительно.
— Но тогда я не понимаю, что вы от меня хотели, — первый шок от обращения ко мне в такой форме прошел, и я начала заводиться.
— Не поверите, всего лишь, чтобы вы занялись вашими непосредственными обязанностями, — и директриса поджала губы. — Провели беседу с детьми и выяснили, кто виновник происшествия, — меня окинули таким взглядом, словно я таракан.
— Хорошо, — я тоже сверкнула глазами в ответ. С чего она так на меня взъелась? — Я могу идти?
— Нет, — припечатала меня к месту Лидия Анатольевна. — Продолжим педагогический совет, — она повернулась к коллегам и что-то начала вещать.
— Не обращай внимания, — шепчет мне кто-то из учителей начальных классов, я еще не всех успела запомнить. — Ей с утра пистон проверяющий вставил.
— За что? — я попыталась взять себя в руки. — Какой проверяющий?
— Который школу перед конкурсом «Учитель года» проверяет, — отозвалась эта же самая учительница.
— Конкурс? — я что-то после этакой нервной встряски туго соображала.
— А, ты ж только пришла к нам, — спохватилась девушка. — Лидок подала документы на конкурс. Который год уже пытается эту премию заграбастать, а все Кириллу Петровичу из 25 школы уже третий год подряд ее вручают, — шепчет мне девушка.
— Там в каждой параллели по лицейному классу. А там родители так финансируют школу, чтоб их деточки попали в эти классы, что Лидке и не снилось, — шипит кто-то рядом. Видимо, кого-то еще заинтересовала наша беседа. Сколько я слышала обращений между собой у учителей, то все к директрисе никто особой любви не питал. Хотя если она всех так осаживала, как меня сейчас, то не удивительно. У меня вот до сих пор щеки горят, словно по ним отхлестали. А я-то даже и не поняла, чем провинилась.
— Все свободны, — именно на этой фразе я и вынырнула из своих мыслей. — Надежда Ивановна, останьтесь.
Все начали покидать учительскую, а я удивленно замерла. Сперва унизила на глазах у всего коллектива, а сейчас хочет о чем-то попросить, чтобы я захотела выслужиться и начала рвать землю под собой. Какой классический ход. Хоть бы что-то новенькое попробовали.
Когда помещение опустело и остались лишь я и директриса, она пригласила меня присесть.
— Вы меня извините за резкий тон, — начала Лидия Анатольевна. — Но, несмотря на то что вы только пришли в нашу школу, я у вас особого рвения работать не заметила, — продолжила женщина и сделала паузу. По классике жанра эта пауза выдерживается специально, чтобы я могла начать убеждать, что у меня рвения хоть отбавляй и что я готова выполнить любую просьбу, только скажите. Но я молчу и смотрю на Лидию Анатольевну. Не дождавшись от меня реакции, директриса снова недовольно поджала губы и продолжила: — Вам необходимо поехать к Андрею Шалаеву в офис и поговорить насчет его сына, — директриса замялась. — Нужно рассказать о происшествии и достаточно прозрачно намекнуть, что все подозрения падают на Тимура.
— Но с чего вы взяли, что это он? — я удивленно посмотрела на женщину.
— Напоминаю вам, что вы всего второй день работаете в нашей школе, а я этого мальчишку знаю, как никто другой, — женщина многозначительно закивала и поправила лацканы пиджака. На одном из них у нее была довольно необычная брошь, похожая на стрелу.
— Хорошо, — я промямлила в ответ, потому что резко меня стало мутить и захотелось поскорее покинуть помещение со спертым воздухом. Даже духи Лидии Анатольевны начали ужасно раздражать и вонять. — Только я бы все-таки сперва поговорила с мальчиком.
— Пожалуйста, но до завтра мне нужен результат, — пожала плечами женщина. — Можете идти, — и я стартанула, словно спринтер.
В туалете меня мутило с полчаса. Только я решала оставить в покое унитаз, как новый приступ тошноты выворачивал меня наизнанку. Это что, на