Правда, кое-что меня всё же настораживает.
По дороге нам встречается большой чёрный внедорожник. И на мгновение мне кажется, что за рулём сидит… Михаил. Правда, машина проезжает так быстро, что точно я разглядеть водителя не успеваю. Да и лобовое стекло затемненное. А ни номер машины Вячеслава, ни марку я не запомнила.
Впрочем.
Если бы Михаил приехал меня искать, то разве он проехал бы мимо?
Вряд ли.
Так я успокаиваю себя.
Да и мало ли в нашей стране чёрных огромных внедорожников с тонированными стёклами?
Дом, к которому мы приходим, небольшой и деревянный. На одного хозяина. Во дворе нас встречает маленькая и вполне дружелюбная собачонка. Вместо того, чтобы лаять, она тут же принимается вилять хвостом. А вскоре оказывается, что собака просто узнала Дарью Алексеевну. Кажется, она и хозяйка дома давно знакомы. Впрочем, в таком маленьком городке, наверное, и так все всех знают.
Мы проходим по двору и останавливаемся у веранды.
— Ну всё, Анечка, дальше ты уже и сама справишься, — говорит Дарья Алексеевна. — Зайди и скажи, что ты от меня и хочешь помогать Валентине Дмитриевне по хозяйству. Обратную дорогу ты, думаю, найдёшь. И… прости меня, если сможешь. Уж очень хорошая ты девушка.
Я удивлённо смотрю на неё.
— За что же мне вас прощать, Дарья Алексеевна? Вы мне ничего плохого не сделали.
Она неожиданно отводит взгляд.
— Ворчу я много. Наверное, надоела тебе за эти дни жутко.
Я улыбаюсь.
— Да ну, что вы. Ерунда это.
— Ну, иди, — говорит она и легонько подтолкнула меня в спину.
И я, вздохнув, тяну на себя дверь и шагаю в веранду. А после, постучав, я вхожу уже в сам дом. Здесь, в отличие от дома Дарьи Алексеевны, коридора нет, а сразу начинается кухня. Справа и впереди видны две двери.
А ещё в доме подозрительно тихо.
И почему-то пахнет мужским парфюмом. Очень знакомым. Это кажется мне странным. Бабушка ведь по словам Дарьи Алексеевны живёт тут одна.
Впрочем, у неё же есть дети и внуки.
Может быть, просто кто-то из них недавно заезжал к ней в гости? Вот и остался запах парфюма. Или кто-то из соседей заходил.
Мало ли.
И всё же мне вспоминается чёрный внедорожник. И слова Дарьи Алексеевны про прощение. Такие странные.
В душе тут же шевельнулось нехорошее предчувствие.
Глава 18
Я даже начинаю думать о том, чтобы отказаться от этого предложения. Правда, раз уж зашла, то с бабушкой всё же стоит поговорить.
— Есть кто дома? — спрашиваю громко я, снимая сапоги и пуховик. — Валентина Дмитриевна! Я от Дарьи Алексеевны. Она сказала, что вам нужна помощница по дому.
Ответом мне была тишина.
Только где-то вдалеке было слышно тихое шуршание.
Странно.
Впрочем, если бабушке много лет, то у неё могут быть проблемы со слухом.
Решив так, я прохожу на шум. Он слышен из-за двери напротив. Я открываю её и заглядываю внутрь. Это оказывается небольшая гостиная, если говорить на современный манер, или зал, как звали подобную комнату мои бабушка с дедушкой. Мебель здесь старая, а из нового — только телевизор.
И опять никого.
Я хмурюсь.
Правда, тут ещё есть дверь справа. И, кажется, Валентина Дмитриевна находится именно там. Так что придётся мне заглянуть и туда. Хоть я бы предпочла, чтобы хозяйка дома вышла ко мне сама.
— Валентина Дмитриевна! — зову ещё раз громко я и стучу в дверь.
Только потом я открываю её и шагаю внутрь.
Здесь пахнет тем самым мужским парфюмом особенно сильно. Наверное, это действительно был родственник бабушки. И ночевал он именно тут. Сама же комната оказывается совсем небольшой и прямоугольной. Первым на глаза мне попадается старенький шкаф, потом — односпальная кровать и комод у стены.
Только вот самой бабушки так и не видно.
Правда, краем глаза сбоку я замечаю какое-то шевеление. Я тут же поворачиваю голову и замираю. Потому что у окна стоит… Вячеслав и смотрит прямо на меня. Моё сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться быстро-быстро. Значит, не зря мне показалась знакомой та чёрная машина. И слова Дарьи Алексеевны сразу обрели смысл.
Она предала меня.
Осознавать это мне было неприятно. Пусть Дарья Алексеевна и была для меня посторонним человеком. Только мне казалось, что она хорошо относилась ко мне.
Но, видимо, я ошиблась.
Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, а потом я начинаю медленно пятиться. А вскоре я и вовсе бросаюсь назад. Я готова бежать отсюда босиком и без верхней одежды.
Только далеко уйти я не успеваю.
Он настигает меня у самого входа и хватает сзади, прижимая к себе.
— Пусти! — кричу я со злости и принимаюсь бить локтями назад наугад.
Но Вячеслав лишь сдавленно выдыхает сквозь зубы, а хватка его, кажется, становится ещё сильнее. Тогда я поднимаю ногу и со всей силы бью назад, надеясь попасть ему по коленке.
— Да угомонись ты, — говорит с лёгким раздражением он, на мгновение отпуская меня, но лишь для того, чтобы тут же подхватить на руки. — Я хочу просто с тобой поговорить.
— С Миланой своей разговаривай, а меня не трожь! — выкрикиваю я и несколько раз ударяю его кулаками по груди.
Правда, в таком положении бить его не очень удобно.
— С какой стати мне с ней разговаривать? — спрашивает Вячеслав как будто даже с искренним удивлением. — Она мне — никто. Или всё дело в том фото и видео, что она тебе прислала? Кстати, почему ты мне не сказала об этом?
Я недовольно вздыхаю.
То есть теперь я ещё и виноватая?
Говорит всё это он, возвращаясь обратно в зал и устраиваясь на стареньком диване. Меня же Вячеслав при этом продолжает держать на руках.
— Пусти, — говорю я, пытаясь сползти с его коленей.
Безуспешно, к сожалению.
— Пусти! — повторяю с раздражением я и бью его по руке.
Но он даже бровью не ведёт.
— Только если обещаешь не сбегать, — говорит он. — Нам нужно поговорить.
Я киваю.
— Обещаю.
Хоть говорить с ним мне совсем не хочется.
Впрочем.
Это всё равно ничего не изменит. А уж если после он, наконец, отстанет от меня, то можно и поговорить.
Только Вячеслав отпускает меня далеко не сразу.
Некоторое время он пристально вглядывается в моё лицо, словно пытаясь понять: лгу я или нет. Потом как-то нехотя руки он всё же убирает. Я тут же встаю и демонстративно пересаживаюсь не на диван