Чёрт.
И почему я чувствую все его прикосновения так остро?
Его пальцы творят что-то невообразимое. Так что я невольно сминаю пальцами покрывало на кровати и закусываю губу, чтобы не стонать в голос. Мне не хочется показывать ему, как сильно мне нравятся его действия.
Впрочем.
Он ведь и так всё видит.
— Отпусти себя, — шепчет Вячеслав, склонившись ниже, и опять накрывает мои губы.
Нужно укусить его в ответ.
Оттолкнуть.
Сделать хотя бы что-нибудь.
Но вместо этого я расслабляюсь и даже отвечаю на его поцелуй. Потому что сейчас мне действительно этого хочется.
Хочется большего.
А стоит только Вячеславу отстраниться, убрав руку. Как я тут же тихонько разочарованно вздыхаю. Внизу живота так горячо, а между ног мокро. И я не знаю, что буду делать, если сейчас он просто встанет и уйдёт.
Но он не уходит.
Вместо этого Вячеслав сползает ниже, устраиваясь у меня между ног. Но вместо того, чтобы снять брюки, он неожиданно склоняется. Я же понимаю, что он явно собираясь сделать это языком.
Я тут же пытаюсь свести вместе ноги.
Наверное, странно стесняться этого в двадцать шесть лет.
Только у меня кроме Стаса никого больше не было. А он до оральных ласк как-то не снисходил. Меня пробовал склонять. И я даже пару раз делала ему минет. Но, кажется, оба раза ни я, ни он удовольствия так и не получили. Потому что больше он на этом не настаивал. А я была только рада.
— В чём дело? — спрашивает недовольно Вячеслав, поднимая голову.
Он смотрит мне прямо в глаза, а я не знаю что ему сказать.
Не хочу?
Так это наглая ложь.
И мы оба знаем об этом.
Да и мне как-то не хочется, чтобы он ушёл, оставив меня в таком состоянии. Потому что закончить сама в его доме я явно не решусь.
Так и не дождавшись ответа, Вячеслав опять склоняется, и вскоре я чувствую его язык там. Он творит что-то невообразимое, вынуждая меня стонать. Всё громче и громче. Не думая о том, что меня может услышать кто-то, кроме него. Пока я, наконец, не вскрикиваю.
Мне так хорошо, что на время я забываю обо всём.
И обо всей нашей странной ситуации. И о нашем конфликте. И о том, что Вячеслав всё ещё рядом со мной. Но время идёт, и сладкое наваждение постепенно уходит. А я, наконец, осознаю, что именно сейчас произошло. Что я только что позволила ему сделать.
И волна стыда накрывает меня с головой.
Я приподнимаюсь на локтях и, собрав всю силу воли в кулак, говорю:
— Я…
Но Вячеслав не даёт мне договорить, перебив.
— Сожалеешь, что так низко пала. И это, конечно же, больше никогда не повторится. А я ужасный мерзавец и совратитель. В общем, думаю, ждать от тебя минета или того, что ты мне хотя бы подрочишь бесполезно, — говорит спокойно он, вставая.
Хотя бы⁈
То есть в идеале он бы хотел получить от меня… Минет? Или полноценный секс? А, может, и то, и другое сразу?
Я невольно кошусь на его пах, чувствуя, как краснею при этом ещё сильнее. Потому что, судя по внушительному бугру на его брюках, он возбуждён. И сильно.
Вячеслав усмехается, замечая это, но никак не комментирует.
Вместо этого он разворачивается и направляется к двери. Но не уходит сразу, а оборачивается и говорит:
— Не спокойной тебе ночи, вредина.
И только потом, подмигнув мне, он всё же выходит.
А я молча провожаю взглядом его фигуру и падаю обратно на кровать, лишь когда за ним закрывается дверь. В одном он абсолютно прав — это точно никогда не должно повториться!
Глава 9
В итоге весь следующий день я боюсь встретиться с Вячеславом, не представляя, как после такого смотреть ему в глаза. Да мне даже с Ольгой Александровной находиться рядом неловко. Мне кажется, что вчера она слышала мои громкие стоны и всё прекрасно поняла.
Пусть бояться такого, наверное, глупо в моём возрасте.
Но что поделаешь, если в мои двадцать шесть, он фактически у меня второй мужчина?
Потому вечером я сбегаю к себе и даже ужинаю одна в комнате. Я напряжённо прислушиваюсь к звукам за дверью до самой ночи, одновременно опасаясь и ожидая, что Вячеслав вот-вот зайдёт.
Но он так и не приходит.
И на следующий день — тоже.
И это меня задевает.
Нет, я понимаю, что Вячеслав — занятой человек. И что ему, возможно, некогда мне позвонить, сказать пару фраз. Но он мог бы отправить хотя бы короткое сообщение.
А следующим утром, когда я спускаюсь на кухню, Ольга Александровна неожиданно говорит:
— Сегодня у вас запись на приём в новой клинике, Анна Сергеевна. Так что придётся обойтись без завтрака. Вам нужно будет повторно сдать анализы. Но я собрала вам еду с собой.
Она указывает на пакет на столе.
Я же думаю, что это лишнее, потому что поесть можно и в кафе. И всё же её забота мне приятна. Потому что после смерти бабушки и мамы, делать это больше некому.
Пусть и продиктована эта забота лишь её рабочими обязанностями.
— Вячеслав Леонидович подъедет прямо туда, — добавляет она. — А вас отвезёт Михаил.
«Он может и совсем не подъезжать», — хочется сказать мне, но я молчу.
Ведь наши разборки её никак не касаются.
Потому я беру пакет и иду на улицу, где меня уже поджидает машина и водитель. Я молча сажусь на заднее сиденье и всю дорогу с безразличием слежу за однообразным пейзажем за окном.
Когда же я приезжаю, то в клинике Вячеслава ещё нет.
Впрочем, вначале мне всё равно нужно сдать анализы. Но на это уходит не слишком много времени. А Вячеслав так и не появляется.
Тут мне на телефон приходит сообщение от Михаила:
«Подождите ещё немного, Анна Сергеевна. Вячеслав Леонидович будет через десять-пятнадцать минут».
Я хмурюсь.
Ну вот, у Михаила, значит, время нашлось, чтобы мне об этом написать. А у Вячеслава — нет. Неужели у него нет даже пары минут? В конце концов, это и его ребёнок тоже.
Между тем время, на которое назначено узи, уже подходит. И я решаю идти одна. Мне, в конце концов, не