Киваю понимающе, уже догадываясь, к чему клонит эта женщина.
— К вашему появлению мы оказались не готовы, — продолжает Надежда Александровна, глядя прямо на меня сосредоточенным, сканирующим взглядом, — Уж не знаю, как там в голове у Самойлова дела обстоят, но очень надеюсь на то, что вы девушка благоразумная, и примите предложение Андрея…
— Какое предложение? — внезапно охрипнув от волнения, перебиваю собеседницу.
Та в ответ протягивает мне папку, что всё это время сжимала в своих руках. Я принимаю её и открываю первую страницу, старательно пытаясь унять дрожь в руках. Там вижу дарственную на моё имя. Гостиница в бухте Сочи, та самая. Где я провела два чудесных дня с Киреевым. Они успели подготовить это за ночь? Или начали немного раньше? Пробегаюсь глазами по датам документов. Дарственная заверена нотариусом в пятницу. То есть еще до нашего отъезда с Андреем.
На глаза наворачиваются слёзы. Как поэтично!
Спешно закрываю папку, а Надежда Александровна кладёт поверх папки билет в Эмираты на моё имя.
— Если вы уедете без скандала, отель ваш. Причину отказа от работы придумайте сами, но мы не хотим ссорится с «БилдИнвест», полагаю, вы понимаете это?
Часто моргаю, не желая показывать влагу на ресницах. Господи, почему эти люди думают, что всё на свете можно купить?
Я поднимаюсь, брезгливо сталкивая с коленей бумажки, и отхожу от дивана на пару шагов, отвернувшись от Киреевой. Игнорирую её напряжённый взгляд. Спешно смахиваю слёзы.
— Это Андрей так решил? — приглушённо спрашиваю, глядя на ковёр под ногами.
Мои нелепые ботинки с квадратными носками сменились на брендовые туфли лодочки, но об меня по прежнему вытирают ноги. Может дело всё же не во внешнем виде? Ведь всего год назад я точно так же стояла в одном из кабинетов, краснея и бледнея…
— Да, и он в том числе. Мой сын отличается исключительным благородством, и именно его пожелание, чтобы вы получили отель. Полагаю, вам там понравилось?
Всхлипываю устало.
— Очень…
— Что же, тогда он ваш. Только прошу, не ищите встреч с Владом больше.
Резко оборачиваюсь, устав от этого фарса. Хватаю свою сумочку, не желая больше никогда пересекаться с этими людьми впредь.
— Ваши подарки ни к чему, — в попытке «держать лицо» теряю последние силы, — Влад женится на Мальвине. Он сам признался сегодня утром. Так что зря пытаетесь меня подкупить.
— Я не пытаюсь…
— Мне не нужны ни ваши деньги, ни ваш сын и племянник, ни ваша грёбаная работа!
Чувствую, что теряю контроль над собственными эмоциями. Разворачиваюсь и мчусь прочь из кабинета, не ощущая земли под ногами. Едва не врезаюсь в сотрудника, и, не извинившись, юркаю в лифт. Когда двери закрываются, даю волю слезам.
Возвращение было ошибкой. Мне следовало остаться с Юлей в Дубае! Там меня, хотя бы уважают!
Господи, какая же я идиотка!
Глава 22
Андрей
— Какого чёрта ты творишь?
Влад вскидывает на меня невинный взгляд и улыбается обворожительно.
— Твоя мать мне рассказала о плане по соблазнению мышки. Должен сказать, братец, это новый уровень твоей подлости.
Самойлов неуклюже откидывается на спинку кровати и укладывает удобно ушибленную ногу.
— Считаешь? — присаживаюсь на край его кровати, задумчиво глядя поверх макушки брата.
— Конечно! Я хотя бы не морочу им мозги. Быстрая интрижка, и все довольные расходятся по своим делам. А ты что? На девчонке лица нет!
Слышать подобное от Самойлова было сверх удивительно. Недоверчиво заглядываю в глаза брата, в попытке понять, сарказм это или нет.
— Она расстроена тем, что ты немощён в такой судьбоносный момент, — пытаюсь криво пошутить, но самому от себя тошно.
Больше всего на свете, мне хотелось обнять Яну и пообещать, что больше никто и никогда не посмеет её обидеть. Особенно я.
— Я ей по барабану, братец. Впервые должен признать, что моё очарование перестало действовать на цыпочку. Уж не знаю, чего ты там с ней делал, в Сочи. Но девчонка излечилась от пагубной одержимости мной. Хах, — Влад как-то неловко усмехается и отводит глаза в сторону, будто это какой-то постыдный факт.
И здесь до меня доходит, что я никогда не рассказывал Самойлову о том признании Янины перед увольнением. Откуда он знает о её влюблённости?
Смотрю на брата вопросительно, а тот в ответ только отмахивается.
— Да мне коллеги рассказывали, — смеётся издевательски, — они тогда ещё пари ставили, на что она согласится, если я подкачу.
Ощущаю, как кулаки сжимаются сами собой от охватившей меня ярости.
— Но Рыжова вспугнула, — продолжает Влад историю, не замечая перемен в моём настроении, — Уверен, что если бы она не явилась, то мне удалось бы развести её на минет, или даже…
Я хватаюсь за грудки брата и встряхиваю того, что бы в себя пришёл. Влад удивлённо распахивает глаза и орёт мне в лицо:
— Я так и знал!
В этот самый момент входит сиделка Влада, вынуждая меня разжать хватку и отодвинуться от Самойлова.
Девушка в белом халатике смотрит на нас удивлённо и показывает мою связку ключей:
— Никто не терял?
— Да, это мои, — тяжело дыша от охвативших эмоций, говорю я, в попытке взять себя в руки.
Поправляю сбившийся галстук и выдёргиваю ключи из пальцев медсестры.
Девушка кидает на брата быстрый взгляд и неуверенно спрашивает:
— Всё в порядке?
— Вообще-то, нет, — глубокомысленно замечает Влад, — Ты влюбился в неё, что ли?
Медленно, очень медленно поворачиваюсь к Самойлову, смерив его уничтожающим взглядом. Медсестра, осознав, что ей тут не место, бесшумно выходит. Вероятно, расценив, что у нас личный разговор. За что я ей безусловно, был благодарен.
— Не говори ерунды.
Ответ получился угрожающим и каким-то неуверенным. Чего они заладили все одно и то же?
— Ты как-то бурно реагируешь на упоминания о Янине. Или, мне кажется?
За окном рокочет набредающая гроза, посылая первые вспышки молний.
— Кажется.
— А я вот почти уверен в обратном, — упрямо говорит брат, расправляя на груди больничную сорочку.
— Она влюблена в тебя.
— Бред, — отмахивается блондин легкомысленно, — Яна зашла попрощаться, чтобы ты понимал. Я извинился перед ней, за своё поведение. На Мальвине женюсь, так что успокой всех наших. Мои жалкие потуги вернуть холостое время остались в прошлом. Пора остепениться и подумать о будущем. С подходящей девушкой.
Вспоминая дерзкую блондинку, я подумал, что возможно он ещё пожалеет о своём решении. Или нет? Но точно знал, что держать его Мальвина будет в ежовых