— А этот заказ, способный прокормить толпу людей, точно для него одного, а не на весь наш стол?
Проглотив ложку ароматного и вкусного борща, подтверждаю, что заказ точно на одного человека. Тогда Кузьмич берет лежащую слева от него вилку и начинает насаживать на неё моё жаркое со сковородки. Вот нетерпеливый какой, не может десять минут посидеть и дождаться свой заказ. Говорю ему:
— Если еще одну вилку у меня своруешь, я попрошу Алёшеньку дать тебе леща, чтобы глаза выскочили.
Кузьмич воровато оглядывается и, достав одну из своих фляжек, делает три быстрых глотка. Потом, крякнув и вытерев рот тыльной стороной ладони, заявляет:
— Вот ты жадина-говядина! А еще друг называется. Может, я с голоду умираю?
— Если ты и умрешь, то от своей хитропопости или цирроза печени. Голодные люди идут и покупают еду, а не скачут, как бешеные сайгаки, за бухлом в бар.
Нашу перепалку останавливает подошедший к столу человек, одетый в солидный костюм тройку, выглядывающий из-под расстёгнутого черного пальто. На ногах блестящие лакированные туфли. Образ довершала изящная трость в руке.
— Приветствую вас, господа! Я же не ошибся, и это у вас должен состояться поединок на ринге с небезызвестным Крабом? — произнес незнакомец хорошо поставленным голосом и с любопытством посмотрел на Алёшеньку, невозмутимо поглощающего по очереди шашлыки с отбивными.
— Да, вы попали по адресу. Чем обязаны? — отвечаю ему.
— У меня для вас есть предложение. Суть его такова, что люди, живущие за стенами рынка, испытывают скуку и имеют потребности в веселье, организацией которого тут занимается ваш покорный слуга. Простите, что забыл представиться. Министр культуры, Владимир Иванович! Правда некоторые неотёсанные мужланы предпочитают называть меня за спиной «голубой огонёк», по сути, к делу это отношения не имеет. Раз вы все равно уже решили драться, да еще сделав бою такую яркую рекламу, я предлагаю вам сделать это на крытом профессиональном ринге. Надеюсь, вы дадите согласие перенести бой на полчаса, чтобы я успел подготовить шоу.
— Заманчиво, конечно. А что нам толку с твоего шоу, кроме дополнительного ожидания в полчаса?
— Десять процентов от ставок ваши. — ответил министр культуры рынка и, посмотрев на Алёшеньку, спросил — а что ты хочешь за бой, чемпион?
Гигант, проглотив кусок шашлыка, по-глупому улыбаясь, произнёс:
— Диски с мультиками новые.
На лице нашего гостя промелькнула растерянность, но он быстро сориентировался и ответил:
— Не могу, к сожалению, обещать тебе, что у нас они есть в наличии, но обязательно поручу поисковым бригадам собирать все диски с мультиками во время рейдов. К следующему вашему приезду на рынок тебя будет ожидать их целая гора. — после этих слов министр подвинулся, пропуская официантку, которая принесла и поставила перед нашим уничтожителем еду: целую кастрюлю творога и четыре пакета сгущённого молока. Удивлено глядя на всё это, он добавил:
— Да, и ваш обед полностью за мой счёт. Честь имею!
Картинно поклонившись, удалился, насвистывая, по своим делам. А я спросил у официантки:
— Нам действительно ничего не нужно будет платить за еду?
— Да, господин «голубой огонек» сказал, что всё оплатит. Можете не переживать.
Кузьмич отрывается от своей тарелки и говорит:
— Вот это нам подфартило.
На что официантка отвечает:
— Смелые слова. Смотрите, не пожалейте. Наш министр культуры не тот человек, который за кого-то просто так будет платить.
Проговорила она и удалилась. Скорее всего, она права. Но с учетом, сколько еды поглотил Алёшенька, да и мы ему неплохо помогли всеми, это «голубому огоньку» уже влетит в копеечку. А я стал думать, как сообщить добродушному громиле с детским интеллектом, что ему придется драться по-взрослому, а самое главное — заставить его это сделать. Второй вопрос, если боя не избежать, и ставки тут вполне официальны, то можно попробовать рискнуть и поставить обменный фонд полностью или хотя бы его часть на нашего богатыря. Вот, сидит красавец одним ударом ладошки сбивший пять человек с лавки и ест творог из кастрюли, залив его сгущенкой. Спокойный, как удав. Я бы на его месте уже блок сигарет выкурил, прикуривая одну от другой. Встаю из-за стола и говорю:
— Алёшенька, ты кушай, а мы пойдем, покурим на улице и через пару минут вернёмся.
Показываю всем, что надо пойти подымить на улицу. Встаём из-за стола, одеваемся и шумною гурьбой выходим на улицу. Закуриваю с наслаждением сигарету. После сытного обеда мой мозг усиленно требует никотин. Все молча с наслаждением курят. Первый докурил и нарушил тишину Кузьмич, задав вопрос:
— Я вижу по твоему лицу, что ты не просто позвал покурить, а что-то задумал.
— Ах, если бы задумал, а то только думаю, всю голову уже сломал. Как сообщить Алешеньке, что ему надо драться, чтобы он проникся и пошел на ринг. Ну и, конечно, мелькнула мыслишка сделать на него ставку. Как говорится, мы либо в полной «кхм!» дыре, либо победители на белом коне. Интересны ваши мысли и предложения. — произнес я и, выкинув бычок в урну для мусора, приготовился слушать умные и не очень мысли. Первым слово взял Витя:
— Как избежать драки, я не вижу вариантов, ровно и как замотивировать Алёшеньку драться. А по поводу ставок в тотализаторе, или что там у них, я категорически против. Это изобретение капиталистов, рассчитанное на азартных и глуповатых людей. А я человек умный и знаю основное правило всех азартных игр. Казино всегда в выигрыше.
Витя против. Я не удивлён. Он человек умный и расчетливый, поэтому ожидаемо не согласился на авантюру, не подкреплённую трудами Маркса или, на худой конец, чертежами и теоремами, без возможности высчитать варианты, предсказывающие результат. Следующим своё мнение решил сказать Артем:
— Чую, бабулька нас всех уничтожит, но не пегеживайте, я спасу почти всех, скажу ей, что Кузьмич подстгоилдгаку на гинге. Его конечно постигнет быстгая кончина от её тяжелой гуки, но мы устгоимггандиозные поминки, найдем и выпьем всего его заначки. По поводу дгаки, главное — вывести его на гинг, а там он сам сообгазит, после пагыпгопущенныхудаговсгаботают инстинкты. По поводу ставок — можно гискнуть, я тут кое-какие тюняшки в огужейномсектогепгисмотгел, хотелось бы их купить. Поэтому я поддегживаю.
Не успел Артём замолкнуть, как возмущённый Кузьмич заговорил со скоростью, которой мог бы позавидовать Эминем:
— Собака картавая, подлая душонка, пригрели змею на груди, а она