К разговору подключился еще один голос, скорее всего, принадлежащий совсем молодому парню:
— Сиплый, зуб даю, они все спят, пустая трата времени. Главное — мы отследили этих чертей и знаем где у них лежанка, а морозиться тут до утра смысла нет.
Опять заговорил хриплый голос:
— Ты, малой, за метлой следи, надо будет, будешь тут неделю морозиться. Разводить бодягу, смотря всю ночь на дом, в натуре нет смысла. Скажем Фартовому, что выпасли беспредельщиков, минуснувших наших пацанов, а там пусть решает, как их наказать.
Закончив сеанс связи, эти следопыты также крадучись покинули свои наблюдательные пункты. А я подумал в очередной раз, что большой минус зимы — это следы на снегу — нас уже раз находили в прежнем жилище Кузьма. Тогда можно сказать произошло чудо, что никто не пострадал. В этот раз все серьёзнее и чудом уже не отделаться. Хорошо хоть, у них не хватило ума переменить частоту на своих рациях. Нам, конечно, это много не дало, но теперь хотя бы точно известно, кого нечистая сила принесла на наши головы.
Опять же, нельзя всех считать глупее тебя, может, это было специально задумано. Чтобы мы расслабились, а через час нас атакуют, во время так называемой собачей вахты, под утро. Начинаем думать над решением проблемы. Первый говорит Витя:
— Плохо, что мы не знаем, сколько их. Можно устроить им засаду, расположившись в домах вокруг, а когда приедут перестрелять.
Ему отвечает Кузьмич:
— Мой коммунистический друг, я тебе могу сказать на это. Если б Ленин был живой, он бы крикнул: «Панки, Хой!». А если серьёзно, то, что ты предлагаешь, полная херня. Устраивать засаду, не зная количество противника и его вооружения, без минирования дороги и подходов к домам, где мы будем располагаться, может привести к тому, что эти дома окружат со всех сторон и нас по отдельности зачистят. Давай послушаем другие идеи. Уверен, сейчас картавый предложит, что-нибудь гениальное.
Кузьмич пристально посмотрел на Артёма. Тот улыбнулся и ответил:
— Я уже неоднокгатно пгедлагал тебя закодиговать. Если еще газ пгедложу, это будет считаться как гениальное пгедложение?
Кузьмич выпучил глаза и голосом, полным возмущения, отрезал:
— Это и в первые разы не было гениальным предложением! Скорее, бредом сивой картавой кобылы. Ты говори по делу, я тоже могу предложить поехать на рынок и поискать тебе логопеда.
— Сам себе ищи педа, не надо дгугим навязывать свои сексуальные пгедпочтения. Если говогить по теме, то, может, самим на них напасть пегвыми? — подал мысль Артём.
У меня в голове после его речи что-то заметалось, и я никак не мог поймать эту ускользающую мысль. Заговорил Гаражный Демон:
— А может, свалим отсюда? Найти сейчас дом — не проблема, в любой части города или в другом городе.
Тут у меня складываются пазлы в голове, и я понимаю, что за мысль мне не давала покоя. Говорю.
— Никуда мы убегать не будем. Так можно всю жизнь пробегать или вообще вести жалкое существование в лесу в землянке. Но мы не выберем путь жалких трусов, не способных за себя постоять. Устраивать им засаду не будем, по крайне мере, пока что. Есть другой вариант. Рынок. Мы поедем на рынок и запросим помощь. Если надо, наймем наёмников, и тогда уже можно самим напасть на них.
Все начали обсуждать моё предложение и вскоре сошлись во мнении, что нужно ехать на рынок за подкреплением, чего бы это не стоило. Впервые у нас появился действительно опасный враг, по силам превосходящий нас. Решаем с рассветом ехать на рынок. Наблюдатели остались нести караул, все остальные отправились спать. Заснуть было тяжело, долго ворочался, прислушиваясь к звукам снаружи. Под утро, наконец, провалился в чуткий беспокойный сон, периодически просыпаясь и засыпая.
С трудом открыл глаза, когда жена будила меня, тряся за плечо и целуя. Увидев, что я открыл глаза, улыбаясь проговорила:
— Вставай, соня, быстрее, там уже кофе тебя ждёт и стынет стоит.
Улыбаюсь в ответ пытаюсь её поймать и затащить в кровать, но она легко уворачивается от моих рук и со смехом выбегает из комнаты. Приходится покидать теплую уютную постель и одеваться.
Все уже сидят за столом, кто-то завтракает, некоторые довольствуются одним кофе. Я примыкаю к лагерю последних — с утра мне, кроме кофе, ничего не лезет. Оглядываю сидящих. Кузьмич, как всегда, в свой коньяк налил немного кофе, называя это кофе с коньяком. Как по мне, исходя из пропорций, это, скорее, коньяк с кофе. По лицам собравшихся было заметно, что спалось в эту ночь плохо не только мне.
Ещё явно ощущается напряжение, царящее за столом. Вроде всё как всегда, Артём сидит рядом с женой, держа на коленях дочку. Алёшенька рядом с бабулькой, заботливо пододвигающей ему еду и умиленно смотрящей на него. Витя, Паша, Кирилл и Кузьмич что-то тихо обсуждающие. Девчонки, окружившие Настеньку, заставляют её есть говоря, что если всё, что в тарелке, не будет съедено, то гномики, нанесённые на её дно, захлебнутся и утонут. По мне, это перебор, говорить ребенку такие вещи, но трюк рабочий и тарелка после него оказывается пустой. На её дне был рисунок: принцесса с длинными волосами и короной на голове, склонившись над водой, смотрела на сидящую на камне лягушку, рядом был гномик, белочка, птички, на заднем фоне между ёлок виднелся замок. Тарелка родом из далекого Советского прошлого, подарок от бабульки для Настеньки.
Вспомнил, что у меня была в детстве похожая, только с Сорокой-белобокой, которая кашу варила, а потом ею кормила, но не всех. Еще слова такие смешные:
«Этому дала,
Этому дала,
А этому не дала.»
Взрослым, с их испорченным восприятием, уже тяжело такие сказки читать и не смеяться, либо я такой испорченный, а все другие не видят второй смысл в этих словах. В любом случае, в детстве я над сказкой не смеялся, а из-за тарелки даже плакал, когда умудрился её разбить и получил за это шлангом от стиральной машинки. Эх беззаботное детство, классно было, но пора возвращаться во взрослую жизнь. Говорю всем:
— Собирайтесь, пора на рынок. Поедем на двух инкассаторских машинах, должны успеть уложиться в три-четыре часа. Павел, ты опять остаёшься, смотрите внимательно, если увидишь что подозрительное, сразу выходи на связь. Помни мы вас слышим, но ответить не можем. В любом случае, если услышим,