Я лежал и предавался воспоминаниям. «Родители на новый год дарят коньки, я безумно рад. Вот я в школе, звенит звонок, урок окончен, и я бегу со всеми радостный из класса. Первая любовь, первый поцелуй. Случайное знакомство с красивой девушкой в маршрутке. Эта девушка уже в белом платье, отвечает, что согласна стать женой и её глаза светятся счастьем. Начальник протягивает мне ключи от новой блестящей ГАЗели. Которую в рамках обновления автопарка, привезли вместо старого разваливающегося на ходу УАЗа буханки. Рождение сына и моя пьянка с друзьями по этому поводу, потом его первые шаги, первые слова…»Кха-кха-кхаа!..
Валера опять зашелся в приступе кашля, и я попросил Витю разогреть для него на улице банку каши с тушенкой. Откашлявшись в очередной раз, он продолжил:
— В противовес радостным воспоминаниям, были и грустные. В основном, пришло понимание того, что из-за вечной погони за своими желаниями иметь более мощный компьютер, ремонт дома получше, машину посвежее и престижнее и так далее, я уделял мало времени и внимания действительно важному в этой жизни. Редко звонил родителям, пока они были живы, не говоря уже о поездках к ним в гости. Проходил мимо жены, когда она крутилась у плиты, готовя еду просто интересуясь, что там вкусного, когда мог бы обнять сзади и поцеловать в шею. Иногда отказывался играть с ребёнком, ссылаясь на усталость и прикрывая ей обычную лень. Даже о кошке подумал — когда сидел за компьютером, она приходила и ложилась на колени, мурча, чтобы её гладили, а я прокручивал страницы в интернете, читая всякую всячину и мало её гладил. Кха-кха-кхаха!
Пока Валеру терзал очередной приступ кашля, мне пришла в голову мысль, и я спросил его:
— Ты, как я понимаю, давно работаешь на «скорой» и весь город исколесил не раз?
— Да больше, наверное, только таксисты по адресам мотаются.
— Подскажи тогда, если помнишь, где видел стоянки инкассаторских бронемашин?
— С этим я вам легко помогу, одна из подстанций скорой помощи, располагается на улице Станкевича. Знаешь, где такая улица?
— Да, знаю, это там, где большое здание прокуратуры?
— Именно. А прям по соседству с ней стоит Банк Россия, у дороги их парковка, на которой обычно от трех до пяти бронеавтомобилей стоят. Да не дроволёты на базе ГАЗели, которые рассыпаться будут, а иномарки свежие.
— Спасибо, ты нам сейчас очень помог.
— По сравнению с вашей помощью мне, это пустяки.
Задняя дверь УАЗа открылась, и Витя протянул Валере горячую банку с кашей, обернутую тряпкой, чтобы не обжигаться. Тот жадно её схватил, с шумом вдохнул носом аромат гречневой каши и тушенки и громко сглотнул слюну. Говорю ему:
— Аккуратно, не обожгись. Я помню, что людям, которые долго голодали, нельзя есть сразу много, единственное, не знаю, сколько это много, а сколько нормально. Но советую разделить эту банку на два раза.
Пока отогретый и голодный Валера, аккуратно работая ложкой, ел горячую кашу, мы с Витей вышли на улицу покурить. К нам подошли Артем, с Кузьмичом, судя по блеску их глаз, они неплохо погрелись, использую для этого содержимое фляг Кузьмича. Тем не менее, Кузьмич сразу стал давить на жалость:
— Ну, сколько нам тут ещё стоять на улице и мерзнуть, пока вы с комфортом в теплой машине сидите на пятых точках?
— Ага, мёрзнет он, от твоего перегара сейчас весна начнётся с таянием снега и ручьями в радиусе десяти метров. А вообще, не урчи, мы человеку жизнь спасли, и он нам, в свою очередь, тоже сильно помог.
— Чем? Рассказал, где найти пиратский клад с волшебным снадобьем, которое расколдует всех зомби? — съехидничал Кузьмич и отпил пару глотков из фляжки, крякнул и пробормотал:
— Хорошо пошла…
Вот негодяй, совсем расслабился, надо его взбодрить. Курю и жду, когда он начнет делать еще глоток своего пойла, делаю испуганное лицо и, глядя ему за спину, говорю:
— Ох, походу нам всем настал пипец.
Кузьмич от неожиданности начал давиться и кашлять, резко разворачивается кругом в попытке обнаружить внезапную угрозу. Не находя ничего, смотрит на меня с подозрением и говорит:
— Очень смешно! И где пипец? На горизонте всё чисто.
— Да не на горизонте, а у тебя на спине такое, что, походу, мы все умрем скоро.
Кузьмич испытующе смотрит на меня недоверчивым взглядом, потом не выдерживает и начинает пытаться, вывернув шею, заглянуть себе за спину. Получается забавное кружение на месте, как будто собака гоняется за своим хвостом. Так и крутясь на месте, не унимается:
— Скажи, что ты там увидел, или это опять шутка дурацкая?
На что я с самым серьезным видом, делая таинственное лицо, говорю:
— Ага!
— Ага?! — делая удивлённое лицо и замедляя свой темп вращения, переспрашивает Кузьмич, и я вскрикиваю.
— Ага, нога!
И, подловив момент, когда он окажется спиной ко мне, даю ему хороший пинок по пятой точке. От чего Кузьмич, теряя равновесие, летит носом в снег. Начиная подниматься с земли, сыпет на меня проклятиями:
— Ах ты щегол, совсем берега попутал, да я таких, как ты, на завтрак ем! Ща я тебе пятак сверну, и посмотрим, насколько это будет смешно!
Кузьмич поднялся и, сверкая глазами от переполняющего его праведного гнева, начинает угрожающе, закатывать рукава. Все смеются, меня тоже тянет рассмеяться и стоит больших усилий внешне оставаться серьёзным. Говорю спокойным голосом:
— Да потому что ты совсем расслабился, хрен моржовый. Тебе сказали, стой и смотри, что бы нас тут не положили всех рядом остывать. Может, ты забыл, что по городу ходят зомби и еще более опасные люди. Так вот напоминаю, наша жизнь сейчас в глазах большинства людей стоит ровно один патрон, а мертвецы вообще её ни во что не ценят. Пока я узнаю у спасённого нами человека информацию, которая нам может пригодиться, ты не можешь пятнадцать минут постоять спокойно, внимательно осматривая округу в целях нашей, в том числе и твоей, безопасности. Я вроде не гружу строгой армейской дисциплиной и не заставляю ходить строем. Просьбы просты и логичны, даже пить не запрещаю, хотя тебя вообще следует к кузнецу свозить и закодировать. А ты только и делаешь, что прикладываешься к своей фляге и крякаешь, как голодная утка. Кря-кря-кря! —