— Будьте внимательны, что-то тут произошло, и мне это не нравится, возможно, в помещении есть еще люди.
Все тут же защёлкали предохранителями на оружии и, вскинув стволы, рассредоточились по залу, чтобы держать на прицеле улицу и дверь в зону персонала и не перекрывать друг другу линию огня. Стоим, прислушиваемся — ни единого звука, кроме нашего дыхания и шума порывов ветра, не слышно. Показываю знаком на дверь, Витя берет за ручку и смотрит на меня. Киваю, что готов, и он открывает дверь, а я шагаю внутрь. Прямо еще одна дверь, открытая настежь, за ней видна уборная. Вокруг белого унитаза натоптано, внутри никого нет. Налево уходит коридор. Сладковатый запах разложения усиливается и к горлу подкатывает ком, делаю зарубку в голове, что пора уже обзавестись если не хорошим противогазом, то, как минимум, шарфом и парфюмом, чтобы обматывать лицо и перебивать резкий неприятный запах.
Впереди показывается небольшая комната для отдыха персонала, без окон на улицу, освещаемая только тусклым светом, исходящим от люстры с потолка. На стоящей в углу небольшой кровати лежит обнажённый труп изуродованной женщины. От лица осталось только кровавое месиво, но всё равно по габаритам понятно, что это убитая Леся. Её руки и ноги кто-то связал буксировочными тросами бело-сине-красного цвета, как будто распяли её. В горло была вставлена лейка и, судя по валяющимся рядом пустым канистрам, ей в рот заливали антифриз. А на теле были вырезаны странные знаки: пирамида с двумя глазами, чем-то напоминающая символ, который изображён на долларах. Только более корявого исполнения и глаза — два.
Было видно, что Кузьмичу очень жалко свою старую знакомую, и, когда он попросил помочь завернуть её тело в одеяло и вынести на улицу, то мы молча помогли. Погребение он ей решил сделать своеобразным, набрав две канистры бензина и пару больших канистр с маслом. Вылил все на тело и поджег, стоя молча, с текущими по щекам слезами, смотря на огонь. Прошу Артёма присмотреть за ним, а сами с Витей занимаемся заправкой машин. Так же набираем топливо по всем канистрам, что нашли на заправке, и сгребаем в рюкзаки всякие шоколадки. Когда мы покончили с делами, подошли к Кузьмичу и минуту тоже постояли у костра. Сильно горящее пламя испускало в небо черный дым, а желтый огонь выпускал языки зеленого и синего цвета. Зрелище было красивым и ужасным одновременно.
Не дав Кузьмичу дождаться, когда пламя прогорит полностью, усаживаем его в машину на пассажирское кресло. Мужик крепкий, сейчас еще пару раз приложится к своей фляжке, и, через минут двадцать, будет в норме. Продолжаем движение, наша машина опять впереди, Кузьмич сейчас в бинокль кроме слез вряд ли что способен увидеть. Пока едем по улицам мертвого города, Витя у меня спрашивает:
— Как думаешь, кто и зачем это сделал?
— Да черт его знает, точно не зомби. Звери в людском обличии. Хотя, честно говоря, я был уверен, что долго ей на заправке не просидеть. Кто будет у неё что-то покупать, когда можно силой забрать всё, что надо? Сейчас твоё — это не только то, что ты нашел, но и то, что смог защитить. В её случае даже защита собственной жизни не была хоть как-то обдумана, не то, что всей заправки. Хотя, можно было и не убивать, тем более, таким изуверским способом, а просто выгнать, дав пинка.
— Да так, в принципе, всегда было, просто, в другой форме, а сейчас…ТОРМОЗИИИИ! — проорал он, прервав свои рассуждения. Я резко остановился и дал команду по рации идущей в хвосте машине «Внимание, заметили что-то подозрительное!». Витя протянул мне бинокль, проговорив:
— Посмотри сам, не пойму, что там происходит.
Взяв у него бинокль, я посмотрел в указанном им направлении. Остановились мы возле дворца Кирова, на перекрёстке ул. Героев Стратосферы и Ленинского проспекта. Сначала в поле зрения все время попадали брошенные машины, беспорядочно стоявшие. Потом я увидел у подстанции скорой помощи, где своё начало берет улица Ленинградская, стоявшуюбелуюГАЗель с красной полосой на боку и толпу зомби, окруживших её плотным кольцом. Непонятно было, что они там нашли и тыкались в неё лбами, скребя руками по машине, но проверить стоило. Связываюсь по рации:
— Внимание, мы не должны были в эту сторону сворачивать, но там происходит что-то необычное и нужно глянуть. Теперь вы езжайте вперед, мы прикроем, как поняли? Приём!
Радия ответила голосом Артёма:
— Поняли тебя хогошо, сейчас пгоедем мимо и посмотгим, что там.
Мы с Витей вышли и отошли в разные стороны от машины, внимательно оглядывая всё вокруг и убивая штык-ножами идущих на нас с разных сторон немногочисленных зомби.
Патриот с Артёмом и Кузьмичом пронесся мимо, сбив одного из ковылявших в нашу сторону монстров, заставив его сделать тройное сально в воздухе и упасть недалеко от нас, с оторванной ногой, поломанной грудой костей. Спустя секунду после падения тела на дорогу Вите по лысине со смачным шлепком ударяет прилетевший с неба ботинок сбитого зомбака. Витя от неожиданности присел, а когда пришло осознание произошедшего, грязно выругался, погрозив вслед удаляющемуся УАЗу кулаком. Я улыбнулся, так и отношения недолго испортить, главное — чтобы опять свой перцовый баллончик в машине не распылил. Заговорила рация, Артём произнес:
— Тут на кгыше лежит человек, вгоде живой, но еле шевелится. Вокгуг много этих твагей, достать до него не могут, но и нам снимать его с кгыши, пока они тут тусуются, — не вагиант. Пгиём.
— Хорошо, возвращайтесь, будем думать.
Сели в машину, и, развернувшись, медленно поехали в обратную сторону, чтобы вторая машина нас не потеряла из вида. Укромное место нашлось в районе ВОГРЭСа, за бывшим бассейном, рядом почти не было жилых домов, поэтому и зомби тут оказалось всего пару особей. Которые обрели свой покой, упав на снег с отверстиями от штык-ножей в голове. Когда все выбрались из машин, внимательно смотря по сторонам, начали совещаться.
Сначала Артём рассказал еще раз, что видел. Кузьмич, который уже пришел в норму, подтвердил его слова. Выходило, что тварей вокруг ГАЗели скорой помощи скопилось много. Стрелять по ним было не вариант по ряду причин. Звуки выстрелов привлекут еще больше зомби. Но даже не это было главным. Район, в котором стояла «скорая», находился не далеко от стадиона, где были расстреляны отец и сын неизвестными нам людьми. Мы, когда прокладывали