Дом председателя, как и другие, стоявшие рядом, был типичным одноэтажным строением, которые были по всей области, да и в городе тоже, где располагался частный сектор. Обычно такие дома строили в послевоенное время, а дальше, по мере возрастания семьи, пристраивали комнаты, расширяя его. Тут все дома были именно такими: одноэтажные, из кирпича, скрытого за штукатуркой. Дом председателя ничем, кроме надписи на нём, не отличался от других. Поднявшись на крыльцо и не обнаружив звонка, я постучал в дверь. Почти сразу из-за двери прозвучал мужской голос, который произнёс:
— Входите, дверь открыта.
Потянув на себя простую деревянную дверь, которая действительно оказалась не запертой, я попал в тесную прихожую. Быстро окинув взглядом полутемное помещение, не обнаружив тут обуви и вешалок с одеждой, не разуваясь прошел вперед и оказался в одной из комнат. В ней было светлее, чем в прихожей, свет проникал из двух окон, причем окна были тоже деревянные с форточками, с двойными рамами и выкрашенные изнутри белой краской. Уверен, что если поковырять раму ножом, то там будет не менее тридцати слоёв краски. Я помню похожие окна, такие были у меня в детстве, на лето одна рама вынималась, а ближе к зиме ставилась обратно и все щели заклеивались бумагой, чтобы через них не дул сквозняк. По бокам от окон свисали шторы, а за ними проглядывался белый кружевной тюль, что тоже являлось уже редким явлением в городе, которое я давно не видел. Полы в доме были из длинных досок, вплотную подогнанных друг к другу и покрытых слоями коричневой краски. На стенах простенькие обои и простой потолок, побеленный белой побелкой. Вот такой был рабочий кабинет местного председателя, простой и без затей. Я бы даже сказал, спартанский. Из общей обстановки выделялись разнообразные шкафы, расставленные вдоль стен и забитые папками с бумагами, которые тут появились явно недавно и выделялись из общей обстановки обычного сельского дома.
Сам председатель сидел за старым посменным столом лицом ко входу и внимательно смотрел на нас. От меня не ускользнуло, что его правое плечо немного опущено и руку он держит под столом. Скорее всего, там закреплено оружие, а мы сейчас находимся у него на прицеле. Сам председатель оказался мужчиной лет за сорок, а может, даже и пятьдесят. У него было открытое, располагающее к себе лицо с умными глазами. Лишний вес его не портил, а делал похожим на этакого доброго весельчака. Есть такие люди, на него смотришь и понимаешь, перед тобой добрый и веселый человек, даже если он в данный момент молчит. Чтобы не затягивать молчание, начинаю разговор первый:
— Добрый день.
— Добрый, присаживайтесь, мне доложили о вашем прибытии и цели визита. — произнес он в ответ, кивнув на лежавшую перед ним на столе рацию и указал рукой на стулья.
Мы сели напротив него, я произнес:
— Мы не раз слышали про вас, и вот, наконец, решили поехать посмотреть лично, договориться на будущее. Сами понимаете, запасы еды в городе огромные, но не бесконечные.
— Можете не объяснять, вы далеко не первые. К нам приезжают люди со всех окрестностей и даже других городов. Далеко не ко всем Куриный Бог был благосклонен и сохранил для дальнейшего процветания детей своих, сделанных по подобию своему.
Я призадумался, пытаясь понять, кого он подразумевает под детьми, и решил, что речь всё же идет о курицах, а не людях, потому что, если бог куриный, то и дети сделаны по его подобию, значит это точно курицы. Не зная, что ответить, чтобы не обидеть, я, подбирая слова, сказал:
— К сожалению, мои знания о вашей вере весьма поверхностны, но соглашусь, что вам повезло значительно больше, чем другим.
— Пустить веру в своё сердце никогда не поздно, у нас открыта церковь, любой желающий там может получить ответы на свои вопросы. Рекомендую вам посетить, тем более, у нас это абсолютно бесплатно, ибо истинная вера не требует ничего, кроме веры.
— Обязательно посетим. Скажите, у вас есть где заночевать, чтобы осмотреться и уехать по утру?
— Да, у нас есть гостевые дома. Особого комфорта, прислуги и всех других благ цивилизации не ожидайте, но просвети ночь в кровати и тепле тоже неплохо. Тем более, это тоже абсолютно бесплатно, мы заботимся о своих гостях, которые приехали издалека и нуждаются в ночлеге.
— Спасибо, еще вопрос, а помимо церкви, можно посетить ферму и посмотреть, как там всё устроено?
— Конечно, у нас нет секретов, даже, более того, мы только будем рады, чтобы все увидели, что наша продукция натуральная. Как раньше было модно говорить, «эко-курица», без всяких ГМО, антибиотиков и прочих отрав, вредных для человеческого организма. Всё натуральное, мясо тоже честное, без накачки водой. Нам скрывать нечего, поэтому вы можете попросить на ферме, и вам выделят человека, который всё покажет. Одним вам, сами понимаете, там находиться нельзя, у нас уже были попытки устроить диверсию и совершить преступления.
— На вас нападали бандиты?
— Эта шваль тоже пыталась. Только за нами бог, а за ними — никого. Поэтому, когда они заявились сюда на своих крутых джипах и начали гнуть пальцы, рассказывая, что мы шизанутые лохи и теперь должны платить им каждый месяц оброк, то были тут же застрелены, а их машины стали частью стены. Только я имел в виду не тех, кто сам не желает работать и чужой труд не уважает. Речь шла о попытке совершить диверсию и подсыпать в корм божественным птицам яд.
— Ого, даже такое было?
— А чему тут удивляться? Мир, который все знали, умер, а новый мир жесток и порой нелогичен. По крайне мере, я не вижу логики в том, что соседи, всю жизнь прожившие рядом, вдруг стали убивать друг друга за оставшуюся еду. А кто-то и просто ради забавы, хотя логичнее было бы объединиться и дать отпор мертвецам.
— Тут я с вами полностью согласен, позвольте полюбопытствовать, а что случилось с пойманным отравителем?
— В таких случаях мы пускаем священную белую курицу на рулетку смерти, и она, изъявляя волю Великого Куриного Бога, выбирает наказание. Всё по-честному, там даже есть полное помилование за все грехи и изгнание за ворота без