В подъезде иногда отчетливо было слышно, как ходят мертвецы, шоркая ногами и порыкивая. В какой-то момент они что-то учуяли или услышали, стали на верхнем этаже ломиться и стучать в дверь квартиры. Хозяин квартиры пьяным голосом орал на них отборным матом, рассказывая им, кто они такие и куда им следует идти. Они реагировали на его голос, скреблись к нему в дверь, как будто поняли значения обидных слов и хотели разорвать сквернослова. А тот, поорав на них минут пятнадцать матом, сказал, что они его за…ли и включил на всю громкость матерные частушки.
Тут не только зомби из подъезда, но и мертвецы, бродившие бесцельно на улице, собрались под его окном, стояли, задрав вверх головы и покачивались. Сначала мы испугались, но потом решили, что пусть лучше ломятся в двери к пьяному дураку, чем к нам. А мужик, увидев, что у него под окном собралась толпа слушателей, вообще съехал с катушек, поймав кураж. Сменив матерные частушки на Вагнера, он включил «Полёт Валькирии» и с криком, что «сейчас устроит проклятым упырям Вьетнам», начать скидывать на головы мертвецов разнообразные предметы.
Пока у него не закончился боевой запал, он успел убить с десяток мертвецов тяжелыми предметами, скинутыми из окна. Более легкие наносили страшные раны, но монстры, казалось, вообще не обращали на них внимания. Потом музыка замолкла, видать, сосед решил проспаться, а вот мертвецы хотели продолжения, веселья и стояли на улице под его окнами. Те, что были в подъезде, тоже с азартом скреблись в его дверь, не зная устали.
На третий день по всему городу начали звучать выстрелы, после обеда стрелять стали на нашей улице. Выглянув в окно, мы увидели людей, уничтожавших мертвецов, они приехали на разнообразных машинах. Были обычные грузовики, грузовики спецслужб вперемешку с броневиками. Люди, забравшись на крыши, сидя в кузовах, с безопасного расстояния убивали всех монстров, что выходили к ним на звуки выстрелов. Почему-то больше всего мне запомнилась красная пожарная машина, на которой сверху было много людей со странными копьями в руках. Позже мне рассказали, что это не копье, а пожарный багор. Так вот, парни, вооружённые копьями с крюками, стоя на пожарной машине, пробивали головы монстрам, образовывая вокруг автомобиля высокие завалы из трупов.
Когда всех монстров перебили и колонна тронулась дальше, пожарная машина поехала, давя своими большими колесами валяющиеся на дороге тела монстров, и забуксовала. Впрочем, буксовала она не долго, но зрелищно, давя трупы и выбрасывая из-под колес фрагменты тел. А потом, когда выехала, оставляла за собой на снегу два кровавых следа, чем-то похожих на рисунок ёлочки, как обычно её рисуют совсем маленькие дети.
Мертвецов на улице после бойни стало мало, но они всё еще появлялись. В подъезде тоже слышалась их возня, наверху, у дверей любителя устроить зомбакам дискотеку. Музыку он больше не включал, но периодически орал матом на зомби, которые ломились к нему в дверь.
Под вечер появились мои спасители и позвонили в домофон. Мы открыли дверь, предупредив, что в подъезде, где-то выше нашей квартиры, находятся мертвецы, и, подойдя к двери, стали внимательно вслушиваться. Раздались шаги — они прошли мимо нашей квартиры и стали подниматься по лестнице выше. Спустя время послышался свист, а затем гулкие звуки ударов. Наступившую тишину внезапно прервал крик мужика, в чью квартиру ломились мертвецы:
— Вы чё, падлы, свистеть научились?! Я вам все равно не открою, валите на!
Кто-то из людей, находившихся на лестничной площадке, ответил ему:
— Выбирай выражения, земляк, а то за такие неосторожные слова у тебя зубной состав может тронуться!
Наступила тишина, потом мужик проорал:
— Ёклмн, вы чё, утихомирили этих красноглазых уродов, что скреблись ко мне в дверь и мешали культурно отдыхать?
— Да, мертвецы больше не будут омрачать твой культурный отдых, но ты лучше завязывай пить! Сейчас, чтобы выжить, лучше иметь трезвую голову.
— Спасибо вам, я сегодня еще отдохну, а потом просплюсь, и завтра буду как огурчик. Извините за посыл, я думал, что это те уроды эволюционировали и стали свистеть у меня под дверью.
— Бывай, земляк.
Закончив разговор, мои спасители начали спускаться вниз. Дождавшись, пока их шаги будут на нашем этаже, мы открыли дверь, запуская их в квартиру. На этот раз пришло четыре человека: три мужика и одна женщина. Вид у них был усталый, на предложения попить чай или кофе они с радостью согласились, разулись и прошли на кухню. Усадив усталых гостей за стол, мы, терзаемые страхом и любопытством, начали засыпать их вопросами о том, что происходит в городе. Полицейский, тяжело вздохнув, сказал:
— В городе полный писец, как и во всем мире. Я за трое последних суток спал, даже, скорее, дремал, всего пару часов.
Окинув грустным взглядом сидевших за столом, он продолжил рассказывать:
— Это все, кто выжил из состава той группы, с которой мы сюда приходили. Мы потеряли почти половину людей за эти три дня, сражаясь с зомби и спасая людей. И, наверное, проиграли бы мертвецам сражение, если бы нам на помощь не пришла охрана с атомной станции. Сначала они смогли оповестить людей по всему городу, призывая их не покидать дома и другие безопасные места, где можно пересидеть несколько дней, а потом начали зачистку города от мертвецов и стали тем самым маленьким камушком, который катится с горы и образует неудержимую снежную лавину. Они стали тем крепким костяком, который обрастал мощью по мере присоединения к нему выживших людей, решивших дать отпор монстрам и спасти свой город. Постепенно, с каждым домом, с каждым кварталом, районом, людей присоединялось всё больше.
К сожалению, не обошлось и без отрицательных персонажей, которые, решив воспользоваться царившим в городе хаосом, начали грабить, насиловать и творить другие бесчинства. С такими долго не церемонились, либо сразу пулю в голову, либо, если их преступления были слишком серьезными и жестокими, кидали живьем в толпу мертвецов и смотрели, как они, терзаемые монстрами, орут от боли.
Одного такого я сам лично без малейшего сожаления отправил на корм монстрам, а когда он восстал, еще и с удовольствием выстрелил ему в голову. Этого дегенерата поймали выходящим из подъезда, всего перепачканного свежей кровью. Когда у него спросили, что случилось, он начал блеять что-то несуразное, путаясь в своих словах. Тогда решили проверить,