Пока я взвешивала в голове все за и против, группа людей решила, плюнув на всё, любой ценой добраться до дома. Я приняла решение остаться пока что на работе, уйти отсюда я всегда успею, но нужно для начала хотя бы иметь четкое понимание того, что происходит и насколько это масштабно.
Петрович разблокировал дверь и те, кто решил уйти, быстро попрощавшись с нами, побежали к своим машинам. Мы закрыли дверь и с замиранием сердца наблюдали за ними. Удача была на их стороне, безумцев с красными глазами поблизости не было. Быстро рассевшись по машинам, они сразу завели двигатели и быстро покинули территорию парковки, без всяких ритуальных прогревов двигателя и перекуров, которые обычно совершались перед поездкой домой после работы. Люди были напуганы за себя и своих близких, связаться с которыми не было возможности, поэтому машины сразу превратились в средство доставки тела из точки А в точку Б, и не более того.
В салоне, не считая меня, остался Петрович, который был холостяком и спешить домой ему было не за чем, и Валера, которому природная трусость не позволила покинуть место, которое казалось безопасным, и отправиться в пугающую неизвестность.
Петрович пошёл в ремонтную зону, чтобы найти среди инструментов что-то похожее на оружие, на случай, если очередной красноглазый безумец сумеет разбить стекло и нам потребуется защищаться от него.
Я пыталась упорядочить мысли в своей голове, которые метались там, как испуганные тараканы в студенческом общежитии после включения света. Процесс усложнялся тем, что Валера всё время что-то испугано причитал у меня над ухом, с видом испуганной девочки, которой навстречу шли злые хулиганы с явно недобрыми намерениями.
Я уже хотела сказаться ему, чтобы заткнулся и вспомнил о том, что у него в штанах яйца, но не успела, вдалеке раздались выстрелы. На тот момент в огнестрельном оружии я вообще ничего не понимала, но звуки выстрелов тяжело с чем-то другим спутать. Валера ещё больше испугался, у него даже начали от страха трястись руки. Зато, к моему счастью, он заткнулся и молча вслушивался в звуки выстрелов, которые становились громче, медленно приближаясь в нашу сторону.
Из ремонтной зоны появился Петрович, прижимая к груди длинные металлические монтировки. Оставив одну себе, две других он презентовал мне и Валере, после чего задумчиво погладил пальцем усы и сказал:
— Вояки стреляют или менты, но одно могу сказать по звуку точно: как минимум целая рота по кому-то садит с калашей, не жалея патронов.
— Зачем целой роте стрелять из автоматов по несчастному психу, даже если он не один, а их несколько? — истеричным голосом спросил у него Валера.
На что Петрович, взвешивая в руке монтировку, ответил:
— Сдаётся мне, что эти красноглазые, вовсе не психи, а что-то иное. А судя по дурдому, который последние часы творится на улице, их гораздо больше, чем мы думаем.
Валера подавленно матюгнулся и крепко сжал монтировку двумя руками, отчего у него начали белеть пальцы. Петрович посмотрел на меня и спросил:
— У тебя же есть с собой косметика?
— Да, в сумочке минимальный набор, как у любой девушки.
— Знаю я ваш минимальный, у меня в гараже меньше барахла за всю жизнь накопилось! Дай мне помаду.
Я не стала спрашивать, зачем мужику в возрасте в такой непонятной ситуации вдруг понадобилась женская помада, и молча пошла к своей сумочке. Немного порывшись в ней, я нашла тубу с губнушкой.
Вернувшись, я протянула её Петровичу, с интересом ожидая, что он начнёт красить губы Валере, чтобы тот перестал вести себя как девочка, но Петрович не оправдал моих ожиданий и поступил с помадой по-другому. Сняв колпачок, он выкрутил её на всю, а затем подошел к стеклянной стене и принялся на ней вырисовывать огромные буквы. Когда новоявленный «Пикассо», испортив мою помаду, завершил свой шедевр, я увидела надпись «ПОМОГИТЕ», выполненную в зеркальном виде, чтобы её можно было прочесть с улицы. Небрежно бросив опустевший тюбик на пол, Петрович сказал:
— Кто бы там не стрелял, надеюсь, они увидят эту надпись и помогут нам. А пока что мы сами должны позаботиться о себе. Нужно отойти подальше от стеклянных стен: они для шальной пули не преграда.
Проговорил он и пошел в дальний угол зала. Мы с Валерой беспрекословно последовали его примеру, понимая правоту его слов. Укрывшись в углу, подальше от стеклянных стен, мы прислушивались к выстрелам, которые периодически затихали, чтобы спустя некоторое время опять разорвать тишину злым треском автоматных очередей.
По усиливающемуся звуку выстрелов было понятно, что отряд спасателей продвигается в нашу сторону. Это не могло не радовать, но невольно возникал вопрос о том, по кому так много им приходится стрелять. В мозгу стали всплывать сцены из различных фильмов, где в подобной ситуации люди вместо спасения получали смерть от пули, по причине того, что были уже чем-то неизвестным инфицированы или просто стали свидетелями того, что следовало утаить любой ценой.
Я отогнала панические мысли прочь. Не могут же они перестрелять весь город, который далеко не самый маленький в стране. Значит, стреляют не по мирным людям, как мы, а по тем красноглазым уродам. Но откуда их взялось столько много всего лишь за день?
Пока я пребывала в раздумьях, борясь со страхом и с приступами паники, выстрелы приблизились. Стреляли где-то совсем рядом. Я даже услышала, как пара пуль с громким металлическим звуком угодили в одну из машин на стоянке перед нашим салоном.
Внезапно звуки выстрелов утихли, мы услышали громкие шаги, которые издавали множество ног в тяжелой обуви. Валера от страха весь сжался, Петрович стоял с сосредоточенным видом, как будто решал в уме сложную задачу, а я затаила дыхание, ожидая, что будет дальше.
На улице раздались голоса, один из них скороговоркой произнёс:
— Товарищ подполковник, тут на стекле надпись с просьбой о помощи, но внутри никого не видно.
— Может, уже и