Шаман, перестав отплясывать, бросил сковороду и половник в кучу посуды, вызвав тем самым громкий металлический грохот, после чего, подойдя к стене зала, поставил голову на пол, закинув ноги на стену, и ответил:
— Какие вы скандальные соседи, раз не желаете досмотреть танец приветствия до конца, то, надеюсь, хотя бы против йоги не будете возражать?
— Кто такой йога? — непонимающе спросил Берсерк, обводя комнату взглядом, в поисках того самого йоги.
— Йога — это не человек, а комплекс упгажнений — ответил великану Артём.
На что Шаман, стоявший у стены на голове, улыбнувшись, добавил:
— Причем весьма полезных упражнений! Рекомендую! Изучив их, можно приступать к освоению Камасутры.
— А это что такое? — опять заинтересовано спросил Берсерк, услышавший за короткое мгновение много ранее незнакомых ему слов.
Мы с Артемом глянули друг на друга, весело улыбаясь. Я точно не рискну объяснять это Берсерку, чтобы потом бабулька не завязала меня в узел покруче самых причудливых поз из выше упомянутых трактатов. Артём, судя по всему, тоже не решился объяснять такое Алешенке, поэтому ответил ему:
— Когда вернёмся домой, у Кузьмича спроси, он должен знать.
Я и Артем рассмеялись под недоуменными взглядами Берсерка и Шамана. Остановив взгляд на стоящем на голове хозяине дома, я сказал:
— Хватит нам втирать свою дичь про танцы, духов, йогу и прочую херабору. Ещё раз спрашиваю, что за фигню ты устроил ночью, разгромив часть поселка?
Шаман, опустив ноги на пол, вернулся в нормальное положение. Пройдя через зал, он плюхнулся на диван и ответил:
— Без духов тут не обойтись. Когда вы сказали, что тела нужно закапывать, я впал в состояние транса, дабы посоветоваться с духами. Вы видели сколько там тел? Мне одному копать не перекопать, вот я и хотел узнать, вдруг возможны другие способы утилизации, менее напряжённые и энергозатратные. Духи мне сказали, чтобы я не парился и нашел экскаватор, указав примерное направление, где его следует искать. Я, между прочим, потратил много сил и времени, пока искал его, а после разбирался как его запустить и управлять им. Вы даже представить себе не можете, какая это мука, медленно ползти на нем до поселка. А по поводу заборов: первый я зацепил случайно, а потом мне понравилось, и остальные я уже снёс удовольствия ради.
— Я бы сказал, что это похоже на бред наркомана, но, с другой стороны, если духи и существуют, то они на нашей стороне, раз мы смогли выпасти таких беспечных долбоклюев. — прозвучал незнакомый голос и в зале появились люди с оружием наперевес, держа нас на прицеле.
Пять человек выстроились полукругом, рыпаться не было смысла. Нашпигуют свинцом раньше, чем успеешь поднять ствол оружия в сторону противника. Главным среди них был явно говоривший до этого коренастый мужик со шрамом на левой щеке. Хотя все пятеро чем-то неуловимо походили друг на друга. Все они были заросшими, как партизаны, неопрятные грязные космы на голове доходили до плеч. Этот образ дополняли всклоченные, неухоженные бороды, закрывавшие лица незваных гостей.
Но основной отличительной чертой этих людей, были глаза. Холодные глаза, наполненные ледяным блеском, это были глаза убийц. Убийц, которые уже не раз переступили черту и теперь могли убивать людей без всяких причин, не страдая после от угрызения совести. С такими шутки опасны, для них убить нас — это как для нормального человека прихлопнуть надоедливую муху. Мужик со шрамом, пристально смотря на нас через прицел автомата, скомандовал:
— Оружие и рации сложите на пол и держите руки над головой.
Выхода не было, я снял с ремня свой автомат и аккуратно положил его на пол, за ним последовала извлечённая из подсумка рация. Проделав требуемые манипуляции, я подняв руки вверх.
— А тебе что, нужно голову прострелить, чтобы она начала соображать?! — заорал бандит, глядя на Берсерка.
Повернувшись к Алёшеньке, я увидел его крепко прижимающего свою любимую кувалду к груди, с глазами полными слез и гнева.
— Алёша, я прошу тебя, пожалуйста, положи кувалду и подними руки, делай, как он говорит. — проговорил я, стараясь, чтобы мои слова звучали убедительно.
Если гигант сейчас не послушается, то у него упадет забрало на глаза и включится режим Берсерка, тогда всё, мы покойники.
К счастью, Берсерк послушал меня и бережно, словно его страшная кувалда была очень хрупкой, положил её на пол, а затем поднял руки над головой.
— А ты что расселся, торчок конченый? Быстро встал, а то у меня уже чешется палец на спусковом крючке проверить, остановят духи пулю или ты пораскинешь мозгами по всей комнате.
Шаман, сделав недовольное лицо, встал с дивана и разразился:
— Я не помню, чтобы танцевал для вас танец гостеприимства! Вы вошли в мой дом без приглашения, обижаете меня и моих гостей, насмехаетесь над духами. Это плохо для вас закончится независимо от того, пораскину я в этой комнате мозгами или нет.
Предводитель со шрамом на лице криво ухмыльнулся, повернувшись к одному из своих товарищей, сказал:
— Саня, что-то пациент попался слишком говорливый, выпиши ему дозу опиздюлина в грудную клетку.
Не говоря ни единого слова, бандит, повинуясь приказу главаря, подошел к бесстрашно смотрящему на него Шаману, встав напротив, пристально посмотрел в глаза, а затем нанёс сильный удар прикладом автомата в грудную клетку несчастного. От удара хозяина дома отбросило на пол, где он скорчился калачиком, хрипя от боли.
Бандит вернулся на место, встав по правую руку от главаря. «Шрамированный» был явно доволен преподнесённым Шаману уроком и стоял, растянув свой рот в улыбке. Понаблюдав за корчившимся от боли на полу хозяином дома, он произнёс:
— Очень тут у вас странная компания, двое вроде нормальные, а двое как будто не от мира сего. И дом странный очень. Похоже, что вы только нашли его, необжитый. Ну да ладно, странностей всяких я уже успел насмотреться с лихвой. Меня интересует два вопроса. Итак, вопрос номер один: где ваши припасы? Точнее, мои припасы, потому что я намерен их забрать. И не нужно мне лепить горбатого, что припасов нет, слишком хорошо вы одеты и выглядите в целом. Не считая, конечно, этого полудурка-наркомана, катающегося по полу. И второй вопрос: как у вас хватило наглости угнать наш экскаватор? По следам которого мы, собственно, и нашли вас, как только