Пока Суетной возился с деньгами в банке, я успел отпугнуть ещё немало желающих обналичить свои средства. Машины, завидев меня, сразу разворачивались и уезжали пытать счастья в других отделениях банка. А те, кто жил неподалеку и приходил сюда пешком, в ужасе убегали, стоило им рассмотреть меня и услышать мой рык. Некоторых нерасторопных я даже немного преследовал, стараясь отогнать подальше от банка.
Я уже потерял счёт времени и устал изображать тварь, которая ходит ломаной походкой и периодически издаёт порыкивания, когда, наконец, появился Суетной, неся две спортивные сумки в руках. Выйдя из банка, он скрылся в ближайших кустах, растворившись в темноте. Я последовал за ним. Вручив мне одну из сумок, которая оказалась на удивление тяжелой, он произнёс:
— Ну чё, побежали?
— Побежали, только скажи, бабок много удалось надыбать?
— Чувствуешь приятную тяжесть в руке? Это всё деньги, причем бумажные. Их реально много, я даже считать не стал. А теперь побежали, пока нас с ними кто-нибудь за жопу не взял! — проговорил Суетной и первый побежал, стараясь прокладывать маршрут до дома по самым темным местам, которые и раньше были пустынными и безлюдными.
Пару раз мы прерывали свой бег и прятались от показавшихся впереди людей. Ещё нам раз пришлось, изменив маршрут, сделать небольшой круг, избегая встречи с двумя тварями, которые, в отличие от нас, были самими настоящими, они уже успели кого-то поймать и устроили ужасное пиршество, терзая свою жертву прямо на снегу.
Во дворе Суетного машин стало ещё меньше, но зато появилась одна из тварей, которая тусила прямо у нужного нам подъезда, как будто специально поджидая именно нас. Двор хорошо освещался, поэтому я смог детально рассмотреть того, кто стал очередной красноглазой тварью.
Не так давно это был, судя по черно-синей спецовке, обычный работяга, которых немало проживало в этом старом районе города. Только теперь мужик не горел желанием жить праведно и зарабатывать честным трудом. Зато адским пламенем горели его глаза, обещая страх и боль тем, кого сможет поймать их обладатель. Тварь была сильно перепачкана в крови, причем не только чужой, но и своей, которая обильно пропитала одежду, вытекая из-под рукоятки торчащего в животе кухонного ножа, что, в принципе, не доставляло твари никакого неудобства, периодически порыкивая, она топталась рядом с подъездной дверью. Иногда лапая её своими руками, испачканными в крови. Морда тоже была вся ею перепачкана, значит бывший работяга, сменив свои гастрономические пристрастия, уже успел кем-то перекусить. Думаю, бонус в виде ножа в живот он как раз и получил от своей жертвы, которая очень не хотела просто так расставаться со своей жизнью.
Я стоял рядом с Суетным, рассматривая тварь из-за угла. Судя по всему, она не собиралась никуда уходить. Нужно было что-то делать, стоять в темноте с двумя сумками налички, когда в городе не пойми что происходит, было стрёмно. Суетной, похоже, думал то же самое, поэтому спросил у меня:
— Урод скребётся в дверь подъезда и не уходит! Что будем делать?
— Будь это обычный пассажир, то я бы предложил просто отоварить его по кумполу. Но у него уже торчит нож в брюхе, а ему хоть бы хны.
— Да я сам офигел, когда увидел нож, походу, они вообще не чувствуют боль. Поэтому нужно как-то прогнать этого Рэмбо красноглазого от подъезда, не вступая с ним в драку.
— Мне тоже не хочется его трогать даже палкой, даже очень длинной. — проговорил я, с ужасом представляя, как тварь выдерживает мощный удар, который должен гарантированно вырубить обычного человека, и впивается в меня зубами.
Зябко передернув плечами, я почувствовал мурашки, побежавшие по моей спине. В это время Суетной придумал другой, менее самоубийственный план. Отдав мне вторую сумку, он сказал:
— Держи сумку, я ща обойду дом с другой стороны и оттяну его за угол. Они медленные, поэтому, пока он будет кандылять, я успею убежать.
— Дай мне ключ от домофона, чтобы я открыл подъезд, и мы не теряли время. — ответил я, одобрив его простой, но в тоже время надёжный план.
Суетной, пошарив в кармане, протянул мне связку ключей и скрылся за углом. Пару минут было тихо, только тварь периодически рычала и, как заведённая, царапала подъездную дверь. Потом с противоположной стороны двора показался Суетной. Остановившись в десятке метров от твари, он громко свистнул и заорал:
— Э, урод, я здесь!
Тварь на секунду застыла неподвижно, затем повернула голову в сторону источника шума и заметила Суетного, показывающего ей средний палец. Не знаю, от обиды на жест или от радости, что поблизости обнаружена пища, тварь начала рычать громче. Развернувшись, она неуклюже пошагала в сторону наглого человека. Не заморачиваясь со спуском по ступенькам, красноглазый кубарем скатился с них, после чего встал и как ни в чем не бывало пошел дальше, сокращая дистанцию до наглого и такого вкусного человека.
Суетной, сохраняя дистанцию, пятился назад, оттягивая красноглазого на себя. Когда они скрылись за углом дома, я облегченно вздохнул: план сработал и доступ к подъезду свободен. Обождав ещё немного времени, я схватил тяжелые сумки, набитые деньгами, и быстрым шагом направился к подъезду.
Открыв дверь ключом, я поставил сумки за дверь и стал держать её открытый, ожидая Суетного. Через минуту он выбежал из-за угла и, быстро пробежав двор, заскочил в подъезд, захлопнув за собой дверь. Схватив сумки, мы побежали по лестнице, перепрыгивая через пару ступенек сразу.
Едва войдя в квартиру, я поставил сумку на пол и раскрыл её. Внутри лежали деньги, много денег. Чистые немятые купюры различного достоинства были собраны в пачки, перемотанные банковскими лентами. Суетной поставил рядом вторую сумку и раскрыл её. Мне хотелось петь и танцевать, даже по самым скромным подсчётам тут была очень большая сумма, даже с учётом, что её придётся делить на двоих.
Суетной, который все эти деньги видел, когда в банке сгребал их в сумки, уже не испытывал такой восторг, как я. За этот час он успел осознать, что мы неплохо разбогатели. Схватив сумки, он пошел на балкон и принялся высыпать пачки денег прямо на пол. После чего, раздвинув всякий хлам, занимавший целый угол на балконе, принялся прятать там деньги.
Я курил, наблюдая за его манипуляциями, и мечтал о том, как я оторвусь, когда всё уляжется. Расправившись с деньгами, Суетной начал закидывать их разным хламом. Получился опять захламлённый никому ненужными вещами угол балкона. Закончив