В это время министру и его знакомому принесли гречку с гуляшем. Кусочки мяса были щедро политы густой подливой темно-оранжевого цвета, маскируя порезанную на мелкие кусочки морковку. Аромат, исходящий от горячего блюда, заставил меня проглотить слюну. Дождавшись, пока официантка расставит на столе тарелки, я спросил у неё:
— Не подскажете, какое блюдо сегодня у повара получилось самым вкусным?
Молодая девушка со светлыми короткими волосами, собранными в аккуратный пучок на затылке, посмотрела на меня своими серыми глазами и, вежливо улыбнувшись, ответила:
— У нас хороший повар и все блюда из меню, приготовленные им, очень вкусные. Но могу Вам посоветовать гарнир из картофельного пюре, его только что закончили готовить, а, как известно, свежеприготовленное пюре и разогретое — абсолютно разные по вкусу. К нему могу предложить куриный окорок, запечённый в духовке до хрустящей золотистой корочки, которую натёрли чесноком. К окороку подаётся кислый соус, приготовленный из майонеза, с мелко натёртым маринованным огурчиком.
— От ваших слов можно захлебнуться слюнями, пожалуй, остановлю свой выбор именно на этом блюде. — согласился я, нисколько не слукавив, мой рот действительно наполнялся слюной, как у бешеной собаки.
Официантка удалилась, Гестаповец и его знакомый неспешно черпали ложками горячую кашу и аппетитно поедали её.
Утолив первый голод, Гестаповец прожевал очередную порцию еды и сказал:
— Кстати, знакомься, это мой бывший сослуживец. Думаю, ты уже заметил, что он казах? Его зовут Тамерлан.
Я назвал своё имя, мы пожали друг другу руки. Рукопожатие у Тамерлана было очень крепким, моя рука словно побывала в тисках.
Новый знакомый, прожевав кашу, сказал на чистом русском языке без малейшего акцента:
— Если хочешь, то можешь называть меня Тимуром.
— Тамерлан легко выговаривается, поэтому в этом нет смысла. — ответил я ему.
Дождавшись, пока ритуал знакомства завершится, Гестаповец спросил:
— Угадаешь, откуда он в одиночку дошел до Воронежа?
— Гадалка из меня плохая. Просится ответ, что из Казахстана, но это было бы слишком очевидно, а раз Вы спросили, то ответ не должен лежать на поверхности. Поэтому я сдаюсь.
Гестаповец ухмыльнулся и проговорил:
— Этот шайтан батыр биомашина в одно лицо умудрился добраться сюда из Белоруссии! Более того, он твердо намерен продолжить идти дальше, пока не доберётся до Казахстана или зомби не откусят ему қотақ!
Тамерлан весело засмеялся и ответил:
— Не откусят, не хочу ругаться матом, но я знаю фразу, которая на ваш язык переводится как «не ешь мой х…!» И, как видишь, она мне уже помогла добраться до Воронежа, а желающие мне что-то откусить обломали свои зубы.
Я примерно догадывался, что за слово произнёс Гестаповец на казахском языке, ответ Тамерлана только подтвердил правоту моих догадок, но сейчас меня интересовали не шутки ниже пояса от давно не видевшихся старых друзей-сослуживцев. Всё моё внимание было приковано к Тамерлану-Тимуру, который умудрился проделать в одиночку такой путь и остаться живым. Знакомый Гестаповца, видимо, был крутым орешком, либо очень везучим человеком. Хотя для того, чтобы ему продолжить идти дальше и добраться от Воронежа до Казахстана, в нем должно сочетаться и то, и другое одновременно.
Я не смог совладать с любопытством и спросил у Тамерлана:
— Ты преодолел такое большое расстояние в одиночку и столько всего видел! Расскажи, что в других городах, и как там обстоят дела с мертвецами?
— Почти везде, где я побывал, люди, которые смоги выжить, очень сильно изменились. К сожалению, положительных персонажей появилось куда меньше, чем всяких шизоидов, маньяков, бандитов, сектантов, рабовладельцев и прочих шайтанов. Большинство вообще предпочитали отсиживаться, как крысы, по норам, дрожа от страха и молясь всем богам, чтобы их никто не нашел.
Как ты думаешь, почему мне потребовалось полгода на то, чтобы добраться от Минска до Воронежа? Потому что почти 3 месяца я провел в рабстве. Вот, смотри! — произнёс он, задирая футболку и показывая мне свою грудь.
На теле, в районе солнечного сплетения, был жуткий шрам, оставленный от ожога, розовые толстые рубцы которого изображали руку человека, сжатую в кулак.
Дав мне время рассмотреть уродливый шрам, он одёрнул вниз футболку и сказал:
— Видишь, какие ушлые гады, даже клеймили меня, как солдатские сапоги, чтобы все знали, кому они принадлежат, и не рискнули присвоить их себе.
Неприятные воспоминания сильно преобразили лицо рассказчика. До этого он казался мне добродушным мужиком с хитрыми глазами и постоянной улыбкой на лице. Теперь же черты его лица закаменели, от улыбки не осталось даже намека, а в глазах появился холодный металлический блеск, который бывает только у людей, с которыми лучше не связываться, если, конечно, жить не надоело. Но кто-то же смог его взять в рабство и удерживать там три месяца. Мне было очень интересно, как это произошло, поэтому я спросил:
— Это случилось в Белоруссии или уже в России?
— В России, хотя подобное легко могло произойти в Белоруссии, да и вообще где угодно. Теперь нет государств и границ, считай все мы стали гражданами планеты Земля. Жаль только, что вместо того, чтобы, объединившись, спасти себя от вымирания, люди, наоборот, помогают мертвецам, уничтожая себе подобных.
Гестаповец, слушая нас, доел свой обед и произнёс:
— Я бы с вами ещё поболтал, но дел выше крыши, поэтому вынужден откланяться. Тамерлан, как закончишь ностальгировать по своим хозяевам, которых ты убил, приходи ко мне в кабинет, охрану я предупрежу, чтобы пропустили. — затем Гестаповец перевёл взгляд на меня и произнёс. — А тебе я дам свой ответ позже, мне нужно пару дней, чтобы разгрестись с первоочередными делами и хорошо подумать, выбирая один из двух вариантов.
Проговорил министр-интриган и ушел, оставив нас за столом вдвоём. Я посмотрел на Тамерлана и спросил:
— Как ты вообще умудрился попасть в рабство? Если ты служил вместе с Анатолием Николаевичем, то явно не пальцем делан.
Мой собеседник засмеялся и произнес в ответ:
— Анатолий Николаевич? А мне он говорил, его тут все Гестаповцем за глаза называют! Ты всё верно слышал, когда-то мы действительно были сослуживцами, поэтому мне привычнее его называть Толя-застрявший. Это прозвище за ним прижилось после того, как его отправили к нам, в жопу мира, в наказание за непокорность, из-за своего завышенного чувства справедливости, сколько я его знаю, он все время проходил в одном звании. Поэтому мне сейчас непривычно и смешно слышать, когда его называют Анатолий Николаевич!
Ладно, оставим вашего Гестаповца в покое, а